Товарищ хирург

И вс?-таки жалко… Платон вдруг ощутил в себе потребность побывать на скотобойне. Со временем, когда он стал бывать там чаще, сопровождая отца, что-то внутри него медленно перевернулось. От детского страха до любопытства, от любопытства – до потребности. Ещё бы, ведь отец разрешал ему обследовать свежеразделанные туши, смотреть, как там, внутри, вс? устроено, осматривать коровьи кишки и свинячье сердце. Какая-никакая, но вс? же практика для молодого человека, возжелавшего стать врачом.

Глава 5

В великопостные дни вся деревня, пуще обычного, подалась в храм.

Все были охвачены каким-то новым настроением, разговаривали тихо, никто не ругался. От людей веяло какой-то очистительной скорбью, как будто они все лежали в лазарете и понемногу выздоравливали.

– Мам, а почему мы никогда не сходим в храм? – несмело спросил Платон однажды после обеда, когда отец ушёл, оставив их двоих попить чаю.

Мать посмотрела на него слегка в недоумении, поставила на стол свою чашку и положила на блюдце надкусанное печенье.

– А ты бы хотел? – спросила она, покряхтывая и тем самым пытаясь прочистить горло от крошек.

– Почему бы и нет? Вон, сколько людей туда ходят, целая вереница тянется к храму в воскресный день.

– Ну, то, что много людей туда ходят, это ещё не показатель.

– Показатель чего?

– Того, что туда нужно ходить… Ты уже прочёл Гундобина?

– Проглотил!

– Я рада, что удалось достать труды этого талантливого педиатра. Вот бы тебе попасть к нему в ученики, да?

Взгляд Платона мгновенно вспыхнул.

– Я о большем и мечтать не могу!

– Надо ехать, Платоша!

– Отец не пустит. Да и как к Николаю Петровичу отрекомендоваться? Самоучкой из Нижегородской губернии?

– А ты знаешь, – спокойно ответила мать, – что он и сам родом из наших краёв, из Шуи, из Владимирской губернии, а это наши соседи.

– А ты откуда знаешь? – удивился Платон.

Мама от удовольствия даже прикрыла свои жемчужные глаза и сказала с шутливою серьёзностью:

– Знакомства полезные имею!

– Прямо в Петербурге? – воскликнул Платон и сердце его бешено заколотилось.

Он и думать забыл про свой первоначальный вопрос, который в ту минуту показался ему так, мимолётным увлечением ума.

– В Петербурге, – мама кивнула головой, поднося к алым губам грациозный свой пальчик. – Ты думаешь, откуда экспедируются мне все эти замечательные книги, монографии и альманахи?

Платону впору бы задаться вопросом, а действительно, откуда.