Истории и сны о привидениях и книгах

– Рассвет! – зашептались они, указывая туда, где Иффа видела только восходящий пояс Ориона.

– Земля, – громче и беспокойнее говорили души. Но Иффа не видела ничего, кроме упорных волн и далеких звезд. Одна за другой души выходили из лодки прямо в реку и, казалось, растворялись над ней, и вскоре в лодке осталась только Иффа и Лодочник. Лодочник вопросительно смотрел на нее.

– Я не вижу земли, – сказал она, возмущенно и озадаченно.

– Я тоже, – ответил Лодочник. Он еще немного погреб, скорее для вида, а потом вставил весла в уключины и сел, позволив лодке плыть по течению.

– И куда теперь? – спросила Иффа.

– Обратно, – ответил он. Вскоре они наконец причалили – к тому же берегу, от которого отплыли.

Лодочник рассказал, что почти все души рано или поздно видят другой берег. Тогда им кажется, что лодка остановилась, хотя сам Лодочник никогда не перестает чувствовать реку под собой. Души выбираются из лодки, но некоторые плывут обратно, в Лимб.

Иффа пыталась представить, что стало с теми, кто вышел на землю. Может, их поделят на праведников и грешников? Тогда странно, что лишь немногие души возвращаются назад. Неоднозначных людей гораздо больше, чем святых или злодеев. А может, на том берегу есть еще одна пристать, и еще один Лодочник, и в конце концов некоторые просто плывут бесконечно далеко? Впрочем, какой бы ни была истина, Иффа надеялась только, что души не расщепляют на мелкие кусочки для приготовления новых.

Впрочем, что бы с ними ни происходила, Иффа никак не могла узнать наверняка. Ей оставалось только гулять по темному лесу Лимба в полной одиночестве, слушать его шорохи, смотреть на звезды и неизменно возвращаться к реке. Хоть воды этой реки были лишены привычных свойств – они не успокаивали и не вдохновляли, не приглашали искупаться и не несли паруса – Иффа любила вглядываться в двойников Луны, изучать прибывающие души, пока те неловко теснились на пристани.

Этот прищур сделал ее при жизни знаменитой – так, что люди прозвали ее ведьмой, и сначала ходили к ней за советом, а потом, когда она стала знать слишком много их секретов, конечно, сожгли ее – как жгут тетрадь, в которой неровные буквы смешались со слезами, а мелкие тайны с постыдными мыслями.