Весь этот снег. Рассказы о любви

По краям этой полыньи были те, кому было еще хуже чем мне из отделения травмотологии. Им я помогала, все так же молча.

А потом ко мне в больницу пришла моя учительница и принесла котенка. Он был маленьким и весь помещался в ладони, как маленький боб. Там на ладони он потягивался, оглядывался и умывался.

Каждый день Анна Сергеевна приходила ко мне в палату и приносила с собой котенка. И я начала поправляться. А когда я вышла из клиники, Боб, ставший взрослее на месяц, поселился в комнате у меня в коммуналке в Серебряном переулке.

И сейчас, когда отчаянье накрыло меня с головой я почувствовала, что мне в бок тыркнулся Боб, устроился поудобней и замурлыкал и мне стало легче. Когда тебе плохо говорила Томаси, пиши хокку.

Хокку, как молитва лучшее средство от отчаянья.

5-7-5 – это слоги в трех строчках, считай их, как вдохи и выдохи. Ты встанешь лицом к лицу с Природой и повернешь к ней свое сердце. Может быть Тебе будет больно, но дыхание твоей души выровняется, и ты снова обретешь связь с миром и внутренний покой.

Чашка разбилась.

Не Склеивай —

Воды не налить.

5.

Я бесил Яну. Но это было лучше ее равнодушия.

Я знал ее равнодушие наощупь, каждый квадратный сантиметр стены, которая нас разделяла.

Кто был для нее я? Фотограф тусовки. Она писала тексты и пела, Ермилов сочинял музыку и делал аранжировки, а я фотографировал.

Два года, с тех пор как мне сказали, что она умерла в Москве, я пытался ее забыть.

Я фотографировал. Мои работы выставлялись в Москве, Амстердаме, Париже, Венеции.

Как-то получилось, что все остальные женщины перестали для меня существовать, была только Яна и ее не было в живых.

Но оказалось, что она жива.

Узнать ее адрес оказалось совсем просто. Я знал ее имя и фамилию, место и год рождения. Два года моей жизни отправились коту под хвост.

В Мосгорсправке ее адрес дали моему агенту за пятнадцать минут. Еще два дня ушло на то, чтобы выйти на ее соседей по коммуналке.

Знать, что она жива, что она рядом.

И вот теперь Яна ненавидела меня, я напоминал ей прошлое, успех.

Тени под глазами, бледная. Ее старенький холодильник «Бирюса» рассказал мне о ее жизни за последние два года все: ополовиненный пакет молока, рыба для кота, пакет с рисовой крупой, одинокая банка рыбных консервов: частик в томате.

На крашенной полке в ванной дешевый шампунь, ни косметики, ни духов. Два чистых махровых полотенца застираны до дыр.