Великая Игра: три души, два мира

– Вот опятьс, – раздался тот же шипящий голос в голове – эти воспоминанис, так было с насей державой – теперь он стал шипеть чуточку по-другому – в ней с прогресссом рука об руку полс и упадок, как дась, – моя голова повернулась в сторону родителей – но данос не восссспоминал я с этого моместа.

– Ну ладно, пусть. – папа согласился, но тон не поменял

– Ему, видно, понравилась Фаво, – мама немного развернулась и поглядела на меня, я же развернулся и, так как она оставалась чуть наклонена, попытался четырьмя ручками достать её волосы – нам нужно её взять с собой, она же старается ради нашей державы.

– Да уж, – папа не разделял маминого мнения – она не за державу волнуется, просто стадный, покорный инстинкт. – он быстро и брезгливо глянул на неё – Как мы можем допустить это животное в наш чистый дворец? Нет, такого не будет.

Было видно, что Фаво переживает, но почему-то я понимал, что она переживала не из-за того, что её не возьмут во дворец, а из-за того, что из-за неё возникла эта ситуация. Она хотела что-то сказать, подавалась на лапках вперёд, немного приоткрывала рот, но с её губ не слетало и слова, видно она боялась вмешаться.

– Я хочу её взясь с собой – у меня получалось шипение, как у голоса внутри меня.

Все ламии разом начали шушукаться после моих слов, некоторые вертели хвостиками на месте. Мама победно улыбалась, чувство внутри меня подсказывало, что она не столько рада тому, что Фаво пойдёт во дворец, сколько тому, что она победила, что будет так, как она хотела.

– Молчать всем! – крикнул папа и все замолчали, а он даже ударил хвостом о камни, раздробив их – Ладно, но эта тварь не должна шататься по дворцу, проследи, чтобы ей выделили комнату и следили за ней и, чтобы она не попадалась мне под хвост. – папа раздражённо развернулся на хвосте.

Он повернулся так резко, что под хвостом, на котором он стоял, появилось углубление в камне. Он подполз к моей скорлупе, Фаво опустила лапки под себя и наклонила голову.

– Не нужно, тварь, проявлять учтивость. – сказал папа брезгливо и взглянул на неё с ненавистью.

Он взял разбитую скорлупу за донышко вместе со мной. Верхними руками приподнял меня над головой и развернулся ко всем собравшимся. Я сейчас был высоко и мог видеть, что тут собрались не только ламии, но и ламочки, и наги. Ламочки стояли около своих мам и держали в руках их кончики хвостиков. Было светло, хоть на небе и было пелена, закрывавшая солнце.