Великая Игра: три души, два мира

Все сначала почему-то подползали к странному существу, а уж потом ко мне. Это почему-то меня злило.

– Теперь нужно ему подыскать подходящую ламочку. – все стали подползать к ламии, выглядевшей очень роскошно.

С её тела свисало кожаное, но при этом немного прозрачное одеяние. Оно доходило лишь до пояса, но выглядело как платье. Хвостик её был красного окраса, правильной толщины с изумительными изгибами, на нём были расположены разной толщины белые кольца, а между ними разбросаны небольшие чёрные точки. По разговорам я услышал, что это моя мама, а, увидев её хвостик, понял это и сам.

– Ну всё, хватит. – я увидел, как наг ползёт в мою сторону, ну это, значит, папа – Фаво, ты побудешь с ним, я не хочу брать его во дворец, сейчас не лучшее время. – это, как я понял, был вопрос, но в его властном голосе не слышалось даже малейшей вопросительной нотки – Мы сейчас распространяем нашу власть, но нам по-прежнему сопротивляются.

– Нет, дорогой. – вмешалась ламия с восхитительным хвостиком, то есть моя мама – Нельзя заставлять бедную Фаво сидеть с ним.

Вообще я хочу его уже взять! – голос мамы тоже был властным, но ещё и капризным – Фаво следила за всеми кладками, особенно за моими – сказала она с гордостью, это значит её кладка – без сна и отдыха, теперь ей нужно поспать и поесть.

Я посмотрел на эту Фаво, когда родители разговаривали на ней лица не было. Её взгляд и голова метались то к маме, то к папе. У неё был вид то ли преданной и расстроенный собаки, то ли нашкодившего ребёнка.

Я попробовал заговорить и у меня, как ни странно, это получилось, хотя я ведь только вылупился и был новорождённым.

– Я хочу её к себе. – у меня получалось плохо, слишком много шипения и мало смысла.

Все ламии дружно перестали шуметь, как только услышали меня, разговор моих родителей тоже оборвался.

– Вот слышишь, дорогой, – в голосе мамы были слышны торжествующие нотки – он высказал своё мнение.

– Да, ну это как сказать, нужно сначала посчитать сколько у него рук – папа был властен, но не зол, хотя я понял, что мои слова могут весить больше, чем его – и, вообще, нужно, чтобы ему хотя бы исполнилось 1 вало.

– Простите, – существо заговорило, когда папа замолчал, голос у неё был странным: то ли урчащим, то ли мелодичным, как у сирен, – откуда у меня такие сравнения, я не знал – я хотела бы поесть немного, если вы не возражаете. – выражение лица у неё было при этом неповторимое, как будто собака скулит и подлизывается к хозяевам.