Записки кисейной барышни

Смолоду он много путешествовал по разным странам, подолгу жил в этих местах, изучал их язык, культуру, делал замечательные зарисовки обитателей. Только к сорока годам он решил осесть в своем поместье. Ему сосватали простую, добрую девушку, которая безмерно его любила, никогда не перечила и не вмешивалась в его дела и увлечения. А увлечения у него, одно сменяло другое: то пытался вести раскопки в поисках древних поселений и кое-что, действительно, обнаружил, то пытался изобрести вечный двигатель. Много лет разрабатывал оружие, которое легко заряжается и одновременно стреляет в несколько мишеней.

Первым делом после женитьбы Василий Александрович дал вольную своим крестьянам, и они могли идти куда глаза глядят. Но, как ни странно, ни один, теперь уже вольный крестьянин, не покинул усадьбу.

Василий Александрович очень хотел сына, чтобы обучить его всему, что знал сам, чтобы воспитать достойного приемника его идеям, но родилась дочь. Когда отец увидел этого ангелоподобного ребенка, смотрящего на него внимательно большими слегка удлиненными глазами цвета морской волны, он в восторге воскликнул:

– Какие у этой малышки необыкновенные глаза! В зависимости от настроения они меняют цвет – то зеленые, то синие, то голубые – русалочьи глаза.

Но священник категорически отказался нарекать ребенка именем, не занесенным в Святцы:

– Только через мой труп назовешь ребенка нехристианским именем. Вот тебе на выбор имена, или назову сам, – кричал священник так, что гасли свечи.

Но барин стоял на своем. Тогда священник, вопреки воле родителей, окрестил ребенка Федорой.

– Что ж, «богом данная» в переводе с греческого, – грустно и с неохотой согласился отец Федоры.

Но, несмотря на это, наедине отец всегда называл дочку Ундиной.

Чтобы ребенок попусту не тратил время, родитель построил школу, где сам и преподавал. А чтобы Ундине было не скучно и интересно учиться, набрал в класс крестьянских детей, где учил их читать, писать и, кроме того, по четыре иностранных языка – по желанию.

Сам же Василий Александрович знал не менее двадцати языков и диалектов, поэтому ничего удивительного не было, что в этом поместье дети свободно могли разговаривать, например, на французском, итальянском или китайском.

Ундина воплотила в себе все замыслы отца, которые он ожидал от, так и не появившегося сына. Она интересовалась философией, математикой, литературой, историей, свободно владела всеми языками, что знал ее отец.