Россыпь

 – Чё-то свет не горит…» Но, подойдя вплотную, обнаружил, что никакая это не заезжка, а сарай, которого раньше вроде и не примечал. «Что за чёрт, тут же где-то она, заезжка!» Он толкнулся в другую сторону, но и там пошли какие-то задворки. Хотел снова выйти к магазину, но и магазин теперь был неизвестно где. Отчаявшись самостоятельно выйти к заезжке, дядя Митя решил зайти на огонёк в первую же избу и спросить дорогу к своей гостинице. Как порядочный человек он постучал в дверь и, насилу преодолев порог, предстал этакий бравенький перед взором хозяйки.

Дородная женщина пожилых лет сидела на прялке и, держа толстую, уже готовую к перемотке, веретёшку на отлёте руки, смотрела на него поверх очков.

– Здра-а-астуй, – пропела она. – Ты кто такой будешь?

В избе было душно и так жарко натоплено, что дядя Митя в одну минуту сомлел. Он смотрел на пряху, она же изучающе, в упор смотрела на него. Они глядели друг на друга так, точно каждый только что совершил для себя некое открытие.

Дяде Мите отчего-то вдруг сделалось смешно.

– Это,.. мать, где тут заезжка? – давясь от смеха, спросил он.

– Добро! Это в чужом доме, да с порога матами! Нажрутся – ничего не чухают, шарятся по дворам! Вишь, заезжку ему!.. Эвон твоя заезжка, свет в окошке горит. – Концом веретёшки указала она в окно.

Дяде Мите очень хотелось посмотреть, где его заезжка и какой свет там горит, но он не решался оторваться от дверной ручки.

– Эвон, говорю! – повторила пряха и снова махнула веретёшкой в окно.

Наконец, внутренне собравшись, он отважился заглянуть, куда указывала ему пряха. Отцепился от дверной ручки, но его тут же повело в одну сторону, затем бросило в другую. Пытаясь обрести равновесие, каким-то образом подался вперёд, но, не удержавшись, пошёл торпедой и распластался на живот прямо под ноги пряхе. Яблоки посыпались в одну сторону, бутылка, вывалилась из кармана, покатилась в другую. Хозяйка вскрикнула, вскочила с веретёшкой в руке, прялка опрокинулась на пол.

Тут же, мгновенно оправившись от испуга, пряха осмысленно, даже неспешно, оторвала нитку и со свирепым выражением на лице принялась хлестать толстой веретёшкой дядю Митю. Он же пытался ухватить бутылку, но подтолкнутая непослушными пальцами, она предательски катилась дальше по полу. Удары сыпались на спину, не позволяя ему встать хотя бы на колени, чтобы продвинуться и завладеть проклятой бутылкой с демонстративно торчащей «дорогостоящей» пробкой.