Сердце Демидина

«Андрей Андреевич прав: лавиной надо управлять, а чтобы ею управлять… надо ею стать. Мы обязаны стать этими кришнаитами, националистами и борцами за демократию».

Открылась дверь, и Коньков обернулся. Жук входил в кабинет с какой-то бумагой в руке – чуть сгорбленный и уставший.

– Садись.

Жук и сам сел напротив Конькова и положил бумагу перед собой.

– Все, что здесь написано, тебе знать не полагается. А вот то, что тебе знать полагается, – он сделал лёгкое ударение на последнем слове.

– Демидин Константин Сергеевич, доктор физико-математических наук, кандидат психологических наук, старший научный сотрудник, занимается исследованиями в области психологической оптики.

– Что такое психологическая оптика, Андрей Андреевич? – спросил Коньков.

– Демидин полагает, что группа правильно настроенных людей способна генерировать психическую энергию, которую можно использовать.

– Это… мистика? – удивился Коньков.

Жук пожал плечами.

– Какая разница. Важен результат, а Демидин получил интересные результаты, и ему разрешено использовать древлян для научной работы.

Жук закрыл папку.

– Занимаясь ими, ты вступаешь в косвенный контакт с Демидиным и, если понадобится, в его косвенное подчинение, – сказал он. – В прямой контакт не вступай: если будет нужно, он сам на тебя выйдет. Пусть твой Понятых ему не подыгрывает. Впрочем, ты сказал, что он под впечатлением от встречи с Демидиным… – Жук задумчиво потёр лоб.

– Андрей Андреевич, вы сказали: чтобы управлять лавиной, нужно её организовывать. Это и к криминальным группировкам относится?

– Сам подумай. Ещё вопросы есть?

Давая понять, что разговор окончен, майор Жук смотрел на Конькова строгим, официальным взглядом, но Коньков знал, что он ему симпатизирует.

Коньков вышел из здания, заслоняясь от солнца прозрачной ладошкой.

Жук не зря говорил Конькову о лавине. Демидин сейчас на её гребне, среди тех, кто пытается направить её силу в нужное нам русло и навязать ей свою – нашу – волю.

Старший лейтенант Коньков расправил плечи. Огромный город струился вокруг него машинами, горбился коробками домов, шелестел толпами прохожих.