Художник и его окружение

Несомненно, дело дошло бы до компетентных органов (до милиции уже доходило). Смирный был человек большого риска, что не удивительно, в молодости он был альпинистом. Периодически Смирный исчезал, он зарабатывал тем, что красил в провинции фабричные трубы. Тогда наступали счастливые времена для больших праздничных экспозиций. Некоторые несдержанные на язык художники предлагали согласовывать с покраской фабричных труб выставочный график.

Женский портрет

Веру Юрко очень уважал. Конечно, он с готовностью вызвался помочь, вдвоем они доставили балет домой, почаевничали и разошлись.

А спасенная картина теперь находится в коллекции германского шоколадного короля. Такие теперь династии…

Не для простаков, но все же… Новости обсуждались за вечерним чаепитием. Лиля Александровна, полулежа в кресле, изучала газету, а остальные собрались за столом.

– Я Оксану встретила, с третьего этажа, – отвлеклась от чтения Лиля Александровна. Она к Степану приходила. Так вот, Николай с Наташей выехали.

– Их сразу отселили.

 – Пояснила Вера.

– А как же… – Начал было Виленкин. Он был в курсе дела.

– Списали на старую проводку.

– Сукин сын. – Сказал художник Толя. Он часто заходил из мастерской по дороге домой.

– Это мы в курсе. – Сказала Нина.

– А вот и нет. Они даже смотреть квартиру не стали. Знаете, что мне Оксана сказала? – Просвещала Лиля Александровна. – Они в Италии сейчас.

– Как есть, Баламут.

– Зачем ты, Толя…

Но ведь факт. Избежав ответственности за пожар, Баламут потребовал немедленное разрешение на выезд из страны.

Как узник совести. Израиль подтвердил, что помнит его героизм. Как раз сейчас посольство открывалось, Баламут пришелся кстати. И добился своего.

– А откуда Оксана знает?

– Она все знает.

– А почему в Италии?

– Он передумал. Оксана говорит, теперь они в Америку собрались.

– Во, времена… Ну, Баламут. Ему, значит, Италия, а мне мастерскую сгубил. Теперь новую искать…

– В Риме сейчас сидит. Дожидается от американцев разрешения.

– Как бы он Рим не спалил.

 – Забеспокоился Виленкин.

– Выпустили бы этого Баламута против львов.

– Ну, Толя… – Жалостливо тянула Вера. Она не переносила жестокости. Даже в шутку, как можно сейчас догадаться.

– Понимаю. – Сказал Толя. – Но иначе с ним нельзя. Вспомните меня, он от этого Рима оставит одни головешки.

– Тут еще, – Лиля Александровна перевела тему. – Юру Дизельского помните? Ты еще, Верочка, штопор ему выносила. Он, оказывается, от КГБ скрывался.