Гавриил, или Трубач на крыше

И, готовый уже умереть, вдруг замечаете вы…

Замечаете вы на носу этом… кран.

Латунный кран КЛМ-48, ГОСТ 126-61.

Жалобно глядит на вас саблезубая морда и тихим голосом говорит: «Кран у меня течет. Вторую неделю течет. Не могли бы вы мне кран исправить. Замучился я с ним».

Вмиг улетучивается ваш страх. Быстро соображаете вы, что плевое дело – зверюгу вылечить. Всего-то прокладку сменить. Всего-то головку вывинтить, снять клапан со шпинделя, новую наколоть да ввинтить опять в нос его протекающий. Разве что, – отмечаете вы наметанным взглядом, – сильно покорежена у крана головка.

Видно, лапой чинить пробовал. А гайку на штоке, поди, пассатижами крутил, грани сорвал, резьбу на шпильке изгадил, работничек.

Однако вам не в облом и новый шток поставить – хоть сам по себе, хоть в сборе с головкой. Всё у вас в сумке имеется, надо только пошуровать.

Но тут обнаруживается, что сумки-то нет! Да откуда и взяться ей? Занесло-то вас сюда, в дебри эти, непонятно как. Один вы здесь, как перст. Ни рычажного ключа у вас с собой, чтобы снять тот кран, ни гаечника какого-нибудь, ни пассатижей, на худой конец.

И прокладку где вы возьмете ему, саблезубому? Хоть бы кусок резины, просечку, молоток. Да хрен с ней, с просечкой, – ножом мог бы вырезать, шилом проткнуть.

Только нет у вас ни ключа, ни пассатижей. Ни резины нет, ни просечки, ни молотка.

Снова прошибает вас холодный пот. Снова готовитесь вы принять страшную смерть. Как вдруг этот самый тигр-лев поднимается на задние лапы. Шерсть его каким-то чудом превращается не то в мешковину, не то в рубище какое-то.

И стоит он над распростертым вашим телом в этом рубище и смотрит на вас.

Всё смотрит и смотрит.

И теперь уже вовсе не похож на саблезубую тварь.

На человека похож. На длинного, патлатого, с черной бородой.

И понимаете вы, что это уже не сон…

* * *

Открыв глаза, Губин сразу всё вспомнил. Ибо не болела голова его на сей раз. И память его была чиста, как стеклышко. Будто не пил он вчера ни грамма.

Будто не с помятой подушки он голову поднял, а из баньки только что вылез, напарившись.

Увидел Василий Губин свою комнату, увидел стул хромоногий, а на стуле том – архангела Гаврюху.

Никакого страха уже не испытывал Губин. Да и чего бояться, коли гость, как выяснилось, свой в доску.

– Привет! – сказал Василий, потягиваясь. – Ты что ж, Гаврюша, так и не прилег? Без сна, что ли, вы там обходитесь?

Архангел только улыбнулся краешком губ и поднялся со стула.