Пляс Нигде. Головастик и святые

Пляс Нигде. Головастик и святые

Андрей Викторович Филимонов

Классное чтение

Андрей Филимонов – прозаик, поэт, журналист, автор романа “Рецепты сотворения мира” и сборника рассказов “Выхожу 1 ja на дорогу”, финалист премий “Большая книга”, “Национальный бестселлер” и “НОС”.

Новая книга “Пляс Нигде” – магический роман-странствие, где всякая точка на карте становится поводом для увлекательного рассказа, а любая попытка автора написать текст оборачивается приключением.

Герой проходит через мистические опыты в горах Алтая на “Озере горных духов” и встречает “головастиков и святых” в деревне Аскат на Чуйском тракте, танцует “горизонтальный танец” со специалисткой по шамбале в Риге, пишет “энциклопедию ветра” и перелезает на чужой балкон в Париже, спрашивает дорогу к винно-водочному ларьку у сутенёров в Гарлеме и снимает документальный фильм в домике Хэмингуэя на границе с Канадой… А разговор со случайным попутчиком на автостопе приводит к грандиозному проекту: в 1978 году американский фотограф Натан Фарб отснял в Новосибирске пять тысяч портретов и нелегально вывез плёнки в США – и спустя сорок лет герой везёт Фарба в Новосибирск, чтобы найти тех людей и заново их сфотографировать.

В книгу также вошёл роман “Головастик и святые”.

В книге присутствует нецензурная брань!

Андрей Филимонов

Пляс Нигде. Головастик и святые

© Филимонов А.В. (текст)

© Бондаренко А.Л. (оформление)

© ООО “Издательство АСТ”

* * *

Пляс Нигде

Посвящается Тане

В середине самой возвышенной скорби он вдруг зачинал смеяться самым простонароднейшим образом.

    Фёдор Достоевский. “Бесы”

Морозным мартовским утром 1898 года выдающийся русский художник, профессор и академик Иван Иванович Шишкин скончался в своей мастерской в Петербурге внезапно и почти незаметно для самого себя, от сердечного приступа, сжимая в пальцах уголёк для рисования.

Падающее с табурета тело Ивана Ивановича подхватил на руки его ученик, в то утро работавший рядом с учителем, талантливый туземец из Сибири по имени Григорий Гуркин.

Говорят, между ними что-то вспыхнуло в тот момент, вроде молнии изо рта в рот, словно мастер с последним вздохом передал молодому человеку тайну пейзажной живописи.

28-летний Гуркин всего год как перебрался в столицу из небытия (с точки зрения петербуржца, жизнь в провинции равна нулю), со своего дикого Алтая, где священники поливали язычников святой водой и нарекали русскими именами.