Гавриил, или Трубач на крыше

– Ты не думай, Гаврюха, что я алкаш или вроде того. Но работенка у меня, скажу тебе, не сахар. Я ж не сразу в сантехники пошел. Туда-сюда помотался, без работы походил и поддавать начал. Чуть не спился. Хорошо, кореш один вытащил, в контору свою уволок строительную. Там и на сантехника выучился. Три года я у него отработал, оклемался, очухался. Потом лопнула фирма у кореша. Менты наехали, комиссии затрахали – тому отстегни, этому отстегни. Налоги страшенные. Пришлось в ЖЭК подаваться. А тут как? Ну, подхалтуришь другой раз, сшибешь деньгу на стороне, а так – фуфло.

ЖЭК, он и есть ЖЭК – прыгаешь, как вошь на ниточке, кто даст на лапу, кто не даст. Оттого и керосинят все. Но я, Гаврюха, норму знаю. Примешь стакан после работы, и всё! Ну, и по субботам, по праздничкам – ясное дело. А как не пить? Кругом же все свои. Что ж, одному трезвым ходить?.. Ты, конечно, не одобряешь. Понимаю. Но сам посуди – совсем-то всухую тоже нельзя. Вот килька, к примеру. Ее ж, помимо водки, никак.

Василий сделал вид, что впервые заметил кильку, хотя, философствуя, глаз с нее не сводил.

– Вон там у нас килечка осталась. Надо бы ее того… А с чем? – Он посмотрел на опорожненный сосуд. – Может, я слетаю, Гаврюша? Одна нога здесь, другая – там. Я быстренько, слово даю!

Архангел посмотрел долгим взглядом в продувную морду Василия, помолчал немного и сказал:

– Пей!

– Что? – не понял Василий.

Гавриил наклонился над столом, протянул руку к бутылке, и Губин увидел, как та вмиг наполнилась какой-то прозрачной золотисто-розовой жидкостью.

– Ш-што… это? – просипел Василий, не успев удивиться, но сразу отметив подозрительный цвет напитка.

– Пей, – настойчиво повторил архангел. – От лозы благословенной дано тебе в утешение.

Василий покачал головой, но отказать архангелу не посмел и, налив полстакана сомнительной жижи, отхлебнул глоток.

Вырвать его не вырвало. Однако горло свело.

В стакане был… сок.

– Ать… Ыть… Ить, – проикал он. – Ты что, Гаврила… За что?..

Архангел поднялся, обогнул стол, встал рядом с Василием, положил руку ему на плечо и еще раз твердо сказал: «Пей!»

Такая, значит, теперь предстояла Василию пытка.

Ничего не оставалось ему, как только подчиниться грубой силе во искупление грехов своих.

Он наполнил стакан, крепко зажмурился и выпил отраву. Всю. Залпом.

И что-то нехорошее случилось с Васей Губиным.

Что-то екнуло в неокрепшей душе его.

И душа эта возжелала сока от плодов виноградной лозы.