Ворон расправляет крылья

– Сумели-таки вывернуться, да?

Парень высокомерно поднял бровь, глядя на преподавателя как на умственно отсталого, после чего отвернулся к окну, уговаривая себя промолчать.

– За легкомысленность всегда приходится дорого платить, – изрёк мужчина. – Пусть это будет ей уроком.

– Самуилов ад! – вспылил Владислав. – А можно, вы избавите нас от выслушивания вашего некомпетентного мнения по этому вопросу?!

– Некомпетентного? – оторопел Геннадий Васильевич.

– Именно! Вы ведь понятия не имеете, что произошло в тот день!

– По-моему, здесь всё очень просто…

– Да неужели?! – с издёвкой перебил его колдун.

 – Так идите в полицию и откройте им глаза, раз вы всё знаете! А то они там сидят и в догадках теряются!

В аудитории повисла гробовая тишина. Двое собеседников испепеляли друг друга взглядами. От напряжения между ними в помещении потрескивал воздух.

– Своё мнение о Веронике Александровне оставьте при себе, – ледяным тоном произнёс голубоглазый брюнет. – Что-то мне подсказывает, оно здесь никому неинтересно.

До конца перемены студенты опасались громко разговаривать и смеяться. Полувампир расстроился, что не вышло сдержаться, но он не в силах был выслушивать даже намёки на оскорбление в адрес любимой сестры. На его взгляд, Виринея заслуживала лишь всяческого уважения и восхищения. Чего-чего, а легкомысленности в её характере не было. Пожалуй, немного легкомысленности ей бы не навредило.

Успокоившись, Влад с изумлением отметил, что некоторые представители Лагеря магов и оборотней косятся на учителя с неодобрением.

Похоже, они тоже считали его высказывания в адрес Левицкой неуместными.

Во время уроков философии Харитонов без конца обращался к полукровке, заведомо зная, что ответ ему неизвестен в связи с пропуском занятий. Когда правильного ответа он не получал, то непременно пытался выставить студента недотёпой. Афанасьев лебезиво подхихикивал каждый раз, радуясь, что соперника унижают, но мало кто к нему присоединялся. А высший маг от бешенства всё больше леденел (с самоконтролем у него сегодня было не очень) и, когда преподаватель в очередной раз спросил что-то, рявкнул холодно:

– Не знаю!

Сокурсники от неожиданности поперхнулись испуганными смешками.

Геннадий Васильевич как будто понял, что перегибает палку (или увидел в его глазах жажду убийства), и оставил его в покое. Недовольный собой Владислав бросил по привычке взгляд на Сашу, а та ему ободряюще улыбнулась. Словно говорила этой улыбкой: «Держись».