Хоспис

Может, всё кажется? Наркотический сон? Закончится он или нет? Боль сейчас вернётся? И что тогда? Она вспомнила, как доктор сказал, что к препарату привыкать нельзя. И это само по себе смешно, потому что уже не имеет никакого значения. Но доктор был хороший, заботливый, умный, и она безгранично доверяла ему.

– Эй!

Она позвала того, что рядом на каталке. Молчит. Укрылся одеялом с головой и дрыхнет.

– Эй!

Приподнялась на локте и потянулась рукой к молчаливому соседу.

Далековато однако.

Она покряхтела и свесила ноги.

Ладно, соседа будить не стоит, надо сразу топать в коридор, искать сиделку..

Слезть сил не было. И она понуро сидела на каталке и смотрела вниз. Воспоминания беспардонно шуршали в её лысой голосе и доставляли немыслимые страдания. И она бы заплакала! Если бы были слёзы. Но всё пересохло. Глаза горят, рот горит. Пить хочется!!! Хотя бы глоточек, самый крохотный, самый… Прямо, пустыня Сахара, где ни одного оазиса!

И тут она засмеялась. Вспомнила, как от страха выпила весь спирт из бутылки, оставленной на тумбочке сиделкой.

И было это… Не далее как вчера? Или сегодня? Ладно, проехали. Недавно, короче. Она тогда слышала уже отдалённо, как поливает её на чём свет стоит эта смешная полуграмотная сиделка. Словами какими смешными кидается: «Мне попадёт! Мне попадёт!» (Самые смешные слова в хосписе! Смешнее не бывает.)

Она неуклюже сползла с каталки и в одной сорочке и, шатаясь, босиком зашлёпала в коридор.

И вскоре страшный, звериный крик разорвал тихую равнодушную ночь.

2

«ХОСПИС»

2

Мария укладывала вещи в сумки. Она уходила из монастыря, где прожила почти два года, работая при кухне.

У неё когда-то был солидный дамский чемодан для ручной клади, но колёсики отвалились, да и крышка от сильного удара об пол треснула. В общем, сгинул чемодан в небытие. И сейчас персонально для неё монахиня Леонидия достала из кладовки две старые большие клетчатые сумки, в которых челноки возят свой товар, и Мария складывала туда как разное барахло, так и безусловные ценности: «Евангелие», молитвослов, акафисты, жития святых, увесистую подарочную книгу с портретом Великой Княгини Елизаветы Фёдоровны.

той самой, что основала в Москве обитель милосердия.

Щёлкнули «молнии» на сумках. Всё. Мария последний раз обвела глазами келью, ставшую родной. Семь кроватей стоят рядком. Старенькие подушки и одеяла. Старенькие покрывала. Видавшие виды занавески. Всё более чем скромно, но вместе с тем образцово аккуратно.