Хоспис

…

Кабинет Арсения Арнольдовича находился впритык с гостиной. Когда Мария только дотронулась до двери, в её голове машинально пронеслось: «Из натурального дуба».

Кабинет был просторный и по-деловому обставленный: массивный длинный стол, ряд кожаных вращающихся кресел, кожаный диван у стены. Но мебельная стенка из красного дерева заслуживала отдельного разговора, так как не совсем вписывалась в общий аскетичный тон. Представьте, великолепные полки были застеклены витражами, да с такими необычными картинами, что можно было только сидеть за столом, слушать в полуха этого джентльмена и рассматривать удивительные узоры.

«Че Гевара», – ахнула про себя Мария, расшифровав одну из картинок. Другие кубинские мотивы на витражах её мало занимали, но портрет борца за свободу привёл в замешательство и восторг. Портрет словно говорил, знайте, люди здесь живут серьёзные и свободолюбивые и шутки с ними плохи. Другие картинки, словно вынырнувшие из книг Хэмингуэя, с сигарами, со стариком и большой рыбой, не особо впечатляли. (Мария знала, что любовь к свободе для Хэмингуэя плохо закончилась – застрелился он на Кубе).

– Присаживайтесь! – показал Арсений на кожаное вращающееся кресло.

Мария присела, выпрямив спину и запихнув свои сумищи под стол. Потом спохватилась и полезла за документами.

– Вот паспорт, медицинская книжка.

– И медицинская книжка имеется? Это хорошо, – заметил Арсений.

– Мне же уже приходилось в хосписе работать. Без медицинской комиссии не допустят.

У меня и все прививки поставлены, – забеспокоилась Мария.

– Ну, и чудненько, – улыбнулся Арсений, взял в руки документы и включил свой компьютер. – Расскажите о себе.

Мария пожала плечами.

– Сорок лет. Из Сибири.

– Это я знаю, – по-доброму перебил её он. – И что санитаркой в больнице работали, и что в монастыре что-то там такое делали. А до монастыря?

– Работала в обители милосердия, здесь в Москве – растерялась Мария, понимая куда клонит Арсений, стараясь обойти тему о прежней жизни.

.

– Понял. А до обители? Где вы учились? Кем хотели стать? Где работали до того момента, как переехали в столицу? Ну, не всегда же вы поклоны били?

– Что значит, поклоны? Что значит, били? – Мария сделала робкую попытку прикинуться обиженной и отвертеться от последующих расспросов, понимая, что врать нехорошо, а правда для неё слишком болезненна и неприятна (на поверхности лежит – её жизнь не устроена, и она, по сути, «сбитый лётчик»).