Принц и Ницше, или Всегда говори «никогда»

– Ты хочешь изменить жизнь, не изменившись сама? – убеждала свойственными Алене простыми формулами баба Тома. – Разве ты пришла сюда услышать, что все хорошо и ты все делаешь правильно?

– Нет, но… У меня довольно однотипное окружение, а к одиночеству я пока не готова.

– С Вовой можешь пошататься. Он, когда не работает, занят крайне увлекательными вещами. Но тебе будет тяжело завоевать его доверие.

– Почему? Я умею находить подход к людям, уж поверьте, – уверенно возразила Алена, скепсис бабушки растворив в блеске убедительного взгляда.

Она восприняла случайно оброненную фразу как вызов, как она часто делала, когда речь заходила о завоевании мужского внимания. Бабушка приподняла седую бровь, озадаченно посмотрев на Алену, – приятная любому глазу настоящая красота, искренняя, извечно молодая и, как ее прямое следствие, излишне самоуверенная.

– Это несколько иной случай. Он никому не доверяет, кроме друзей. Даже мне. И, к сожалению, не умеет прощать. Но сама смотри. Я не настаиваю ни на вашем с ним общении, ни на твоих визитах ко мне.

– Хорошо, я подумаю обо всем… – Алена застыла в секундном раздумье. – Может, мне с братом прийти? Ему сможете погадать?

– Брату? Ну давай попробуем. Зови его. Ему-то точно стоит тараканов из головы вытравить. Таро вам разложу.

Прощальная седая улыбка заиграла на лице мастера карточного гадания, всегда припасенного напоследок козырем в рукаве.

– Хорошо.

Алена расстегнула полосатую сумочку и потянулась к купюрам серьезного номинала стройными пальцами.

– Нисколько. Ступай.

Бабушка как будто сняла серьезную маску – улыбка преобразила ее лицо: морщинки разгладились, глаза заблестели крапинками карих искр, седина заиграла пепельными переливами. И только правая рука осталась старой, чуть распухшей и отталкивающе синей.

– Хорошо. До свидания!

Алена, всегда по-деловому стоящая на своем – «сделал услугу – получи плату», решила просто оставить деньги где-то среди прижимистых теней прихожей, когда нанесет визит в следующий раз.

– Пока! – бабушка, преисполненная теплоты и добра, махнула «молодой» рукой.

– Я провожу, – предложил возникший в дверях зала Вова. – Как настоящий белый офицер. А потом застрелюсь из-за неловкой ситуации с твоим падением.

– Пусть проводит, ты пока слаба. Это пройдет через десять минут, – напутствовала бабушка. – Мне можно верить.