Принц и Ницше, или Всегда говори «никогда»

Вова, с расстояния в сажень наслаждаясь духами молодой начальницы, их медовым, пряным ароматом, полным росы и бескорыстной свежести и что-то активно напоминающим, рассматривал ее кабинет – стиль большей частью хайтек, дорогая, на грани с дорогущей, мебель; фото в рамке на столе, от которого солено пахнет морем, где начальница в декорациях тропического рая тянет кого-то за руку в сторону утопающего в вечерней багряной заре океана; рядом – крохотная иконка с извечностью умиротворения в глазах старца; кожаная папка «на подпись», ультрасовременный компьютер в одном корпусе с монитором; изящно раскрытая платиновая ладонь держит россыпь визиток, превратно подразумевая доверие; некое подобие водопада в углу, в центре которого, среди дебрей папоротника, буддистское каменное изваяние, игриво зажмурив глазки, играло не то на флейте, не то курило через длинный мундштук.

– Джинсы порезаны, лето… – как бы сама себе сказала нараспев гендир.

– Ага, три полоски на кедах, – отстраненно закончил за нее Вова.

– Так, значит, днем вы специалист, а по ночам таксист? – не поднимая взгляда от бумаг, спросила Алена.

Вова поднял бровь и перестал жевать ментоловую жвачку – внимательно всмотрелся в мягкие черты начальницы, сопоставляя их с имеющимися в памяти образцами. Современная девушка (беспроводная гарнитура всегда что-то нашептывала в ее правое ухо) ростом чуть выше среднего, стройная, исчерпывающе ухоженная, одетая в невесомую шелковую классическую блузу; загорелое лицо ее с плавными, но четко проведенными чертами – аккуратный, чуть вздернутый носик и пухленькие губки, длинные темно-русые волосы и косая челка, глубокие кошачьи темно-зеленые глаза с перламутровыми крапинками, подведенные стрелками, но под глазами умело скрытая косметически кайма теней, в которых обычно прячут глубокие нелады с миром – незначительное, как минутное опоздание, несовершенство совершенного человека.

Внешность Алены ни о чем Вове не сказала – пассажиры зачастую остаются инкогнито, прячась во влажных от перегара тенях задних сидений.

– А. Это вы. А вы по ночам спасительница брата, а днем директор конторы?

– Угу. Зачем вы таксуете? Мало платят?

Чик-чик – печать перевернулась в корпусе, точно сделав подъем с переворотом на турнике, и оставила очередной блеклый след в бумажно-бюрократической истории.