Наш сосед Степаныч

– Роман Степаныч? Надо же! Никогда бы не подумала, – взметнув нарисованные брови, произнесла соседка, причём непонятно было, чему больше она удивляется: то ли фасону его одежды, то ли тому, что встретила его в квартире молодой женщины, чей муж на полгода уехал в Африку.

– Вот, зашёл помочь Татьяне по ремонту, – недрогнувшим голосом сказал Степаныч, вальяжно опершись на зонтик. Это была ложь во спасение. Не стоило говорить пожилой женщине, что тут происходит охота на смертельно опасное животное, а то ещё давление поднимется, вызывай потом скорую.

– А я, собственно, к Танечке зашла, – сказала Олимпиада Петровна.

– Татьяна в ванной, подойти не может, – ответил Степаныч.

– Ну конечно, конечно, – игривым тоном сказала Олимпиада Петровна, привстав на цыпочки и изогнув шею налево, чтобы заглянуть в спальню через плечо Степаныча, ожидая увидеть там Татьяну.

– Дело молодое, – добавила она, как бы ни на что такое не намекая.

«Наверняка она хотела сказать: «Седина в бороду, бес в ребро“, но сдержалась.

– Ну, не буду вас отвлекать от вашего … ремонта. А Танечке скажите, что их ящерка опять к нам забежала, – сказала Олимпиада Петровна. Она достала из-за пазухи зелёненького крокодильчика размером с длинноплодный огурец и протянула его Степанычу.

Степаныч посмотрел на Гену. Гена тоже посмотрел на Степаныча своими выразительными навыкате глазами и щёлкнул зубастыми челюстями прямо перед его носом. «Вот ведь зверь! Что будет, когда он совсем вырастет?» – подумал Степаныч.

ПОХИЩЕНИЕ ЧУВСТВ

(Романтический детектив)

В тот день, когда произошло это преступление, учитель технологии Роман Степаныч пришёл в школу ко второму уроку. До начала занятий у него было ещё предостаточно времени. Его мастерская располагалась на первом этаже, но Степаныч поднялся на третий и прошёл по коридору вдоль закрытых дверей классов, где шли уроки.

Дверь одного из классов в конце коридора и была нужна Роману Степанычу. Потому что за этой дверью был кабинет английского языка, в котором преподавала Иветта Эдуардовна. Роману Степанычу нравилось смотреть, как она что-то объясняет или просто пишет на доске. Ему даже больше нравилось наблюдать именно за тем, как она пишет, повернувшись спиной к классу.