Планета в клетке

В смысле, я дал маху, злоупотребив множественным числом. Око у него было одно, правое, ясное, цвет не определил бы и полицейский литератор, а левое как будто перечёркнуто грубым швом.

Волосы его, богатые числом, распадались двумя скобками над изрядным лбом. Подбородок ему тоже кто-то за семь поколений до него затеял забавный, что ли. Я автоматически даже посмотрел в небо – месяц поискал. Но месяц приладили к его лицу, видимо, чтобы предупредить тех, кто не сразу увидит то, что я-то сразу определил. Характер…

– Так кто же составляет ваше общество? – Жестом спросившись и садясь, продолжал я светскую беседу, как если б мы с ним были два лесоруба.

– У меня тут ученик.

– Где он?

Он повел рукой и чудно разулыбался.

– Со мною…

Я завертел головой и учтиво молвил:

– Быть может, у солдат его подблаженства что-то со зрением, не спорю… или вы владелец какой-нибудь летающей штучки, которая обрушит нам на головы бомбочку-вонючку?

Медведь неуверенно посмотрел бородой вверх и вбок.

Я потрогал свой карман – не тот, где пришпилена иголка.

– Но нет, я уверен, вы высоко цените двигательные реакции солдат его подблаженства.

Медведь снова влез:

– И если напарник у вас не в вещмешке, хотя бы частично…

– Фу. – Сказал я ему. – И всё же, – снова обратился я к собеседнику, не забывая об устройстве его лицевого угла, – если вы сочтёте не лишним удовлетворить наше любознание…

Человек легонько потрогал вещмешок и позвал:

– Мой друг… идите сюда. Шагом марш!

Медведь немедленно успокоился и с недоумённым состраданием посмотрел на человека.

Вещмешок завозился, и из недр его вышла фигурка в октаву высотой, – если брать октаву детской ручонкой. Фигурка носила военную форму и являлась рядовым.

Я услышал тихий ох, и, глянув косо, узрел то, за что заплатил бы деньги, если

бы время было невоенное.

Медведь под бородой побелел и поднял руку со стволом.

Встревожившись, как бы он не сделал какой невежливости, я привстал, но он, оказывается, всего лишь собрался обвести себя охранным жестом.

– Маленький Народец, спаси и сохрани меня первый медведь…

Наш знакомец, ласково смотревший на солдата, крепко прошагавшего среди травы и вставшего у ботинка озёрного господина, перевёл взгляд на теряющего несгибаемость и оттого помилевшего медведя.

– О право, нет… не беспокойтесь. Я вас представлю…

Он обратился к солдату, поднёсшему два пальца ко лбу и застывшему.

– Ах, мой друг.