Правый марш. Стихотворения. Эссе

Мы находились у здания СЭВ, на больших стеклах его первого этажа мелом было написано: «Забьем снаряд мы в тушку Пуго…»

Этакая игра слов, одно из которых было фамилией министра обороны. Перед Белым Домом строили баррикады. Шел Дождь. На следующий день детей мы уже собой не взяли, хотя теперь, я думаю, это было тоже не разумно.

Во время митинга у стен Белого Дома, сзади и спереди, справа и слева, была многотысячная толпа, которая скандировала: «Ельцин! Ельцин!.

И Борис Николаевич вышел. Речь его была короткой.

Его прикрывали вооруженные люди, держа перед ним пуленепро-биваемые экраны. Диктофон мой писал. Я поднимала над головой фотоаппарат, нажимала на кнопку спуска затвора. Потом на этих кадрах получилось сплошное море людей.

Я посмотрела вокруг себя, почувствовав свою беспомощность перед натиском этой толпы, и увидела, как через каждые несколько рядов, стоял ряд крепких мужчин, держащих друг друга за руки.

Над огромным триколором возвышался человек, президент России – Борис Ельцин.

«Над» и «Под»… знаменем своей страны.

Чувство тревоги начало утихать к вечеру 20 августа, когда диктор радио России, вещавшего на площадь перед Белым Домом, несколько раз, обращаясь к защитникам Дома правительства, попросил убрать ряды заграждения и пропустить танки небезызвестного ныне и тоже уже покойного Генерала Александра Лебедя.

Диктор добавил следующее: «На каждом танке находится депутат Верховного Совета…»

Хотелось бы узнать у нынешних критиков того периода нашей истории: «Кто в тот момент был «народ», а кто – «не народ»…». На этом я завершу очередной экскурс в глубь своей памяти.

А пишу я об этом для того, чтобы еще раз подчеркнуть, как мы все далеки от истины, пытаясь судить явления лишь по тем признакам, кои доступны нашему зрению в сей час, забывая, что прошедшее нам уже не ведомо, а будущее – еще.

Сегодня общество разделилось на тех, кто по-прежнему верен своему, на тот момент осознанному, демократическому выбору и тех, кому иные пути кажутся безопаснее, но больше всего тех, кому все равно.