Дети Балтии

В его красивом лице Жанно разглядел нечто величественное, героическое, чего ранее не замечал. Неужели граф Ливен во всё это верит? Лёвенштерн на его месте сумел бы как-то договориться с противниками, обратить врагов в сторонников, а потом их обмануть – да, он всё-таки потомственный «купчишка», тогда как граф происходит из князей, племенных вождей и рыцарей. Это его «священная война», «джихад», как говорят магометяне. Это его Крестовый поход против тех, кого он считает «неверными». Здесь речь идёт не только о тщеславии и амбициях.

Барон только мог восхититься этим качеством, которым сам не обладал. А Кристоф даже покраснел, почувствовав, что выражается неимоверно пафосно. И произнёс уже своим обычным тоном:

– Так вы со мной? Не страшно?

Жанно произнес:

– Конечно. Я ваш вассал. А вы мой сюзерен.

– Ненавижу пафос, но ценю ваше решение, – Ливен допил вино. – Что, всё ещё желаете быть флигель-адъютантом? – он прищурил свои и без того узковатые глаза, – Ваше дело, конечно, но не советую.

– Что-то не хочется. Лучше уж так.

Лёвенштерн понял, что мечтать о придворной карьере в таких обстоятельствах нельзя. Ибо тогда его повяжут по рукам и ногам, и выйти из воды сухим не удастся.

– А всё-таки я бы воспользовался помощью и советом вашей супруги, будь я на вашем месте, – задумчиво произнес он.

– Моим детям будет нужна мать, – покачал головой граф. – И я не хочу тянуть её в опасность.

Они способны на всё. Как и мы, – он холодно улыбнулся, сделавшись на мгновение совсем похожим на своего старшего брата. «Собака, похожая на волка, или волк, похожий на собаку», – внезапно вспомнилось Жанно.

Потом они перевели беседу на тему политики, заговорив о положении Пруссии, оказавшемся не лучшим. Скорее всего, прусский король будет вынужден выступить против Бонапарта, захватывающего немецкие княжества одно за другим. И себе на горе – ибо силы будут явно неравными.

Тогда опять придётся вмешаться России.

– Осенью всё станет ясно, – многозначительно проговорил Кристоф.

Его подчинённый подумал: «Ну, если начнётся война, я попрошусь в действующую армию. Ничего другого мне не останется. Да и поляки меня там не достанут». Если всё равно помирать – какая разница, когда и как: красиво пасть под пулями или некрасиво загнуться от яда или удара кинжалом в бок? Но вслух этими соображениями не поделился.