Салат из креветок с убийством. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 30

Шоколадки он ест не всякие, а определенный сорт для диабетиков; не потому, что сам болен – просто они не такие сладкие. Это датские шоколадные конфеты – известная фирма. Продают этот сорт всегда в круглых металлических коробках. Такую коробку и привез посыльный, надписи на ней не было, но Марк, видимо, решил, что это жена послала коробку, чтобы лишний раз самой не ездить.

– Вы сказали «видимо»? – прервал Беркович Левингера, уловив заминку в рассказе.

– Да, потому что точно узнать уже не у кого, – вздохнул собеседник.

– Что с конфетами, оставшимися в коробке? – резко спросил Беркович.

– Ничего, старший инспектор. Там яда не оказалось. Видимо, Марку сильно не повезло – он съел именно ту конфету, что была отравлена.

– Жена вашего друга действительно посылала эту коробку?

– О чем вы говорите! Естественно – нет.

– Вы сказали, что коробку передал посыльный. От какой фирмы? В больнице должны были расписаться на бланке.

– Должны были, наверно. Но никакого бланка посыльный не предъявил. Просто передал коробку для Марка Эскина, никто и не подумал, что здесь мог заключаться какой-то подвох. Сказал, что это от жены. И уехал.

– Понятно, – сказал Беркович, помолчав. У него не было ни малейших оснований вмешиваться в действия местной полиции – наверняка расследование идет по всем правилам.

– Я попробую навести справки, – пообещал Беркович. – Но если мои коллеги пришли к выводу, что это бытовое отравление, а не убийство, то наверняка у них есть соображения, о которых вы не знаете.

– Какие соображения? – возмутился Левингер. – Впрочем, я доверяю вам, старший инспектор, мне о вас много рассказывали. Если вы поинтересуетесь, вам они скажут больше.

– Это действительно убийство? – спросила Наташа мужа, когда они возвращались домой.

– Полиция почему-то утверждает, что нет, – сказал Беркович. – Завтра узнаю точнее.

С утра в управлении было тихо, рутинной работы оказалось мало, и старший инспектор отправился в Нетанию, чтобы поговорить с коллегой Бени Нахалем, занимавшимся делом о смерти Эскина.

– Я не собираюсь вмешиваться, – заранее предупредил Беркович. – Просто знакомый очень просил поинтересоваться, он почему-то думает, что полиция скрывает истинные обстоятельства.