Салат из креветок с убийством. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 30

Сотрудники отдела экономических преступлений нашли кое-какие документы, уличавшие Цингера, и похоже, адвокат очень боялся, что о его проделках станет известно Хаузеру.

Мотив для преступления был у каждого. Ну и что? Мотив – далеко не все, что нужно для расследования. Способ убийства – вот проблема! Все присутствовавшие на вечеринке хотели бы смерти Хаузера, чтобы заполучить его деньги или избежать ответственности. Но никто не мог отравить пищу, не опасаясь, что вместе с Хаузером не отравит и его гостей, в том числе и самого себя.

Не придя ни к какой идее, Беркович выключил компьютер и спустился в лабораторию к эксперту Хану.

– А, – встретил Рон приятеля, – тебя все еще Хаузер мучает?

– Ты знаешь, что такое «антиномия»? – осведомился Беркович.

– Конечно, – улыбнулся Хан. – Философы так называют противоречие, которое невозможно разрешить.

– Вот именно. Отравление Хаузера – антиномия. Все хотели его смерти, но убить его не мог никто.

– Глупости, – твердо сказал Хан.

– Нет, – покачал головой Беркович. – У них не было мотива. Оба ровно ничего не выигрывали от смерти Хаузера. Напротив, они лишились богатого клиента.

– Ты точно уверен в том, что не было такого блюда, которое Хаузер отведал бы один?

– Нет. Салаты и рыбу ели все. Пирожные не ела Элит, сохраняла фигуру, но мужчины отведали хотя бы по куску. Ром «на посошок» Хаузер пил с адвокатом, и все свидетели уверяют, что Цингер выпил не меньше хозяина, он-то и опустошил бутылку до дна.

– Не знаю, – медленно проговорил Хан. – Может, например, этот адвокат… как его… Цингер лишь делал вид, что пьет, а на самом деле вылил напиток? Кстати, ты заметил, что это единственный случай, когда, кроме Хаузера, только один человек попробовал то, что употребил хозяин?

– Конечно, – пожал плечами Беркович, – я обратил на это внимание. Ну и что это нам дает? Не мог адвокат вылить ром – пили они на глазах у всех гостей.

– А подсыпать яд в бокал Хаузера?

– Исключено. Было три свидетеля.

– А в бутылку?

– Наверно, – пожал плечами Беркович. – Но ведь из нее и сам Цингер пил тоже…

– Почему, кстати, не пили остальные?

– А многие в Израиле любит крепкие напитки? Хаузер почему-то предпочитал ром, Цингер же пил за компанию, хотя, по словам свидетелей, не проявлял особой радости.

– Ты проверял этого Цингера? – спросил Хан.