Боргезия

* * *

– Ишь, как золотом разбрасываются! – возмущается Антипов.

– Противник претерпел сокрушительное поражение от народа. Надо воспользоваться его растерянностью.

– Знать бы еще, кто противник.

– Да вы их только что видели всю ложу их в ложе, – указывает Грин тростью на балкон.

– Вам бы все в бирюльки играть со словами. Куда нам этот шаг делать? В какую сторону? – показывает Антипов руками по сторонам. – О, призрак отца Гамлета!

– Здравствуйте, господа. Я тут поблизости был.

– Поблизости к кому?

– К хозяину.

– И кто у тебя хозяин? – вмешивается Антипов.

– О-о! Имя ему легион!

– Что ты знаешь о бароне фон Мерц? – спрашивает Грин.

– Вы, Феликс Игнатьевич, прямо в точку попали. Сказывают, будто бы он – «сенжермен».

– Сен Жермен? – кривится Антипов.

– Нет, то не имя. Степень такая в масонстве имеется. А лет ему, будто бы, сто пятьдесят.

– По паспорту, что ли?

– В пачпорт я не заглядывал, но сказывают. О, нем такое еще говорят, не поверите…

* * *

– Ну-с, покажите-ка вашу голову, – раздается скрипучий голос, обращенный к Бакрушину, сидящему в кресле.

Бакрушин раскрывает саквояж и достает из футляра чашу, сделанную из черепа. Фон Мерц проводит над ней рукой, и в камнях перстней на его руке начинается свечение.

– Подлинный, поздравляю. Не пытались у вас отнять или украсть?

– Да я из рук саквояж не выпускаю.

– Правильно, правильно, не выпускайте.

– Не лучше ли вам передать?

– Пускай пока будет при вас.

– Я, конечно, не против, да только… э… зачем?

– Чтобы набрался энергии, во-первых, а во-вторых, как приманка для вашего Грина.

– Ко-ва-ар-нейший субъект!

– Вот именно: то что нужно. Когда Грин появится, объясните ему положение его на доске, – говорит фон Мерц, переставляя фигуры. – Он будет пешкой в нашей игре, фигурой Присутствия.

* * *

– А, Феликс Игнатьевич, – восклицает Бакрушин, – корреспондент газеты «Враки».

– Нет, на сей раз явился разведать очередную тайну.

– Ха-ха-ха, как и в прошлый раз. Здесь много скрывается тайн. Голова Сократа, к примеру, – указывает Бахрушин на мраморный бюст с шахматной доской на голове. Квадраты на ней не нарисованы, а вырезаны уступами. – Необычные шахматы. Фигуры ходят не так, как положено, а повинуясь положениям звезд. Вот, кстати, и вы, – указывает он на фигуру.