Underside. Стихи из души к душе

Для тех, кто нос задирает и кто вечно прав,

Кто лезет носом в мой личный шкаф

И кто с ноги открывает дверь.

Я хочу быть хорошей, и что теперь?

Я так хочу быть хорошей,

И что же?

Но если я – не я, кто за меня мою жизнь прожить сможет?

Костюмчик для шлюхи

Костюмчик для шлюхи,

Да рельсы на шпалах.

Глумятся старухи,

А Будда усталый…

Костюмчик для шлюхи,

А я – под кроватью,

И мышцы не глухи

К усевшему платью,

Мне в спину врезается

Замок старинный.

На шее качается

Столб от Неглинной,

И рельсы на шпалах

Лежат между делом.

Я их разыскала,

Чтоб влиться в них телом.

Я в них закопалась

Своими руками,

Бумагой прижалась:

Зверьком оригами.

Глумятся старухи

Над телом невесты,

И полнятся слухи

О жизни не к месту,

И грезится чайке,

Что ветер вернется.

Не вкручивай гайки —

Доска не прогнется.

А Будда – усталый,

Он в отпуске ныне.

Он пьяница старый

И крутит с другими.

Костюмчик для шлюхи

Ношу неумело.

Когда люди глухи,

В цене только тело.

Всё твое

Тоненькой струечкой

Маленькая девочка

Утекает вниз.

Сложные эмоции

Мимо пропускаются

Как простой каприз.

Просто подними глаза

И раскрой ладошки.

Всё твое к тебе придет —

Потерпи немножко.

Я боюсь

Я боюсь остаться тенью в зеркалах,

По земле скитаясь, быть чужой в богах,

Слушать и не слышать, думать, но не знать.

Я боюсь не выбыть и боюсь не стать.

Я боюсь остаться за твоей спиной,

Я боюсь быть фоном за чужой борьбой,

Я боюсь повторов и боюсь премьер.

Не спасает в жизни точный глазомер,

Не спасает в жизни твердая рука.

Там, где нету пола, нет и потолка,

Там, где нет вопросов, пусть молчит ответ.

В темноте мне страшно, но пугает свет.

Наверное, нельзя

Наверное, нельзя писать стихи,

При этом положив под ноги грелку:

И фразы все прозрачны и сухи,

И надоело доставать из шляпы белку.

Кому какое дело, что мороз,

Почти мертва собака под дверями.

А в памяти всплывают сотни поз

И фраз с безликими словами,

Как будто это было не игрой

И не закончилось от скуки и обиды,

Как будто каждый новый путь домой —

Процессия прощальной панихиды.

Наш быт серьезней мерзнущих котов,

Первостепенней брошенных младенцев,

Потерь и боли умерших отцов,

И, может быть, важней фашизма немцев.