Близь и даль

Я вчерась-то не пошла со своими делами, а сегодня, вроде как праздник к концу, так вот и зашла.

– А что за горе случилось-то? Давай рассказывай?

– Да обокрали меня, Танюшка милая. Вечером, пока к Васильевым ходила за молоком. Прихожу домой, а иконы одной нет. Что за зараза взяла, руки бы оторвать. И подумать не знаю на кого, – гостей целая деревня. Из озорства ли, или ещё для чего, – не знаю, но иконы одной нет.

Мать строго взглянула на Сашку, повысила голос: – Это не вы озоруете?

– Нет, что ты, совсем что ли? – не показывал вида сынок.

– Да нет! – убедительно вторил приятель.

– Конечно, нет, Сашка-то этого не сделает, – уверенно заступилась тётка Марья, – я вить его с пелёнок, почитай, знаю. Это уж чьи-нибудь пьяницы, понаехали тут на нашу голову. А так-то, кому она нужна, иконы-то старые…

Ну, да ладно, хоть всё вздыхай. Хорошо ещё тех, что поновей не взяли. Особенно за самую хорошую я рада, за Николая Угодника. Почти новая у меня, – совсем недавно её купила.

Игорь незаметно подмигнул Сашке, мол, всё в порядке, считай, что повезло…

С хорошим настроением они покинули деревню и прибыли в город.

Но дальше дело приняло совсем невесёлый поворот. Когда Игорь уже сбыл икону и рассчитался за неё с приятелем, перекупщика арестовали, и ребята с тревогой стали ожидать последствий.

Они не замедлили появиться. Вскоре арестовали и Игоря. Тот товарища не выдал, – взял всю вину на себя. Но вскоре допросили и Сашку, и он, как говорится, «раскололся» и рассказал всё, как было.

До суда его отпустили. И быть бы ему это время на свободе, но устроил парень сразу после допроса пьяный скандал в питейном заведении и попал в милицию. После этого на свободе его оставлять уже не решились и поместили за решётку.

Милицейскую камеру, где он оказался, Сашка запомнил в больших подробностях и надолго, – уж очень впечатляющи там были условия и контингент. Сказать, что было тесно, так это, как говорится, ничего не сказать, – тесно было настолько, что если бы все встали и сошли с общих деревянных нар, то большинство не смогло бы найти для своего стояния места.

В камере было человек пятнадцать. Большинство лежало на этих нарах, подстелив под себя верхнюю одежду, остальные прохаживались, задевая, и придерживая друг друга, между нарами и камерной стеной.

– Курить есть? – спросили из тёмного угла.

Сашка нащупал в кармане помятую пачку, бросил в тот угол. Сгрудившись над ней, задержанные достали несколько сигарет и пачку вернули.