Засада у ржаного поля

Матери с получки купит хороший подарок – это первое дело. Деду с бабкой он тоже что-нибудь купит. Колька-пропивашка, фиг им когда-нибудь что-то подарит!

Ровно в пять пришёл в нормировку: ИЛ-14 вечернего рейса как раз шёл на посадку на окраине Райцентра. Нормировщица уже собиралась уходить.

– Приспичило! Завтра мог бы записать! – сказала она недовольно, доставая из ящика стола спрятанную уже авторучку. – Чего сделал-то?

– Колоды для поения скота.

– Так… Сварить колоды для поения скота. – повторила она, записывая.

– Три штуки.

Ждал Мишка, что Людка удивится. Но такого эффекта никак не предвидел. Людка подпрыгнула вместе со стулом и завопила:

– Скооолько?!

– Три, – повторил он, глянул ей в лицо и неприятно удивился, увидев в её глазах не изумление, не радость и восхищение, а ужас!

Мишка опешил: чего это она?

– Три колоды! Двенадцать сорок пять! Ты что, с ума сошёл?!

Мишка никак не мог понять, чем вызвано её неудовольствие. Может она считает, что он врёт?

– Не веришь, сама посмотри, – пожал он плечами, – вон они в сварочном цехе лежат.

Людка выскочила из-за стола, схватила наряд и быстро зацокала на каблучках своими полными уверенными ножками. Пышная каштановая причёска, жёлтое платье в чёрный горошек. Он едва успевал за ней. Но куда она попёрлась? Пробежала мимо сварочного цеха.

– Николай Фёдорович! Николай Фёдорович! – завопила она.

– Что такое? – отозвался завмастерской, стоявший в толпе мужиков возле машины главного инженера.

– Николай Фёдорович, идите-ка сюда!

Мишке стало тревожно: кажется, его трудовой подвиг будет аннулирован.

Николай Фёдорович пришёл через три минуты – как всегда флегматичный и беспристрастный, с сигаретой в зубах. Спросил протяжно:

– Чтооо у вас случилось?

– Николай Фёдорович, – жалобно сказала нормировщица, – посмотрите, он три колоды сварил!

– Правда, что ли? И не текут? Пойдём, посмотрим. Ты, я погляжу, молодец, умеешь работать.

Пошли в сварочный цех.

– Это норма-ально, – протянул заведующий. – Затя-яянет! Ну молодец, спасибо!

– Николай Фёдорович! А с расценкой-то как быть? У него за день выходит четырнадцать рублей сорок пять копеек! Меня выгонят, и плановый отдел всё равно не пропустит наряд, – заскулила Людка.

– Четырнадцать рублей многовато, – задумался заведующий.