Божьи дела

(Кьеркегор не случайно его называл отцом веры!) Дело двинулось с мертвой точки и благополучно завершилось

(для романа и пьесы!), когда мне удалось проникнуться пониманием, что Авраам не мог поступить по-другому.

Похоже, тот страшный лицом столетний старик, каким он изображен на картине Рембрандта, знал нечто, до чего мне, спустя тысячи лет, взяло время дорасти…

«Бог сказал: возьми сына твоего,

единственного твоего, которого ты

любишь, Исаака; и пойди в землю Мория,

и там принеси его во всесожжение на

одной из гор, о которой Я скажу тебе…»

(Бытие, глава 22)

1

Я бы много отдал, чтобы то, что случилось со мной, оказалось кошмарным сном, одной из придуманных мной же невероятных историй.

Придумать можно все, что угодно, и совсем другое – пережить самому…

2

Однажды в Москве, на Тверской, в большом книжном магазине, куда я был приглашен на презентацию нового романа, у меня попросил автограф скромного вида монах с холодными, тусклыми, цвета болота глазами.

Почтительно склонившись, он протянул мне книгу.

Странно, удивился я собственной рассеянности, среди нескольких лиц в зале я не заметил служителя культа!

Хотелось домой к моему малышу, я устал, и мне было лень вступать с читателями в диалог, тем не менее я первый с ним и заговорил:

– Вам понравилась моя книга? – поинтересовался я из вежливости, торопливо расписываясь.

О, знать бы тогда, что за ящик Пандоры шутя открываю, – бежал бы, слова не говоря, от этого престранного существа в рясе!.

– Так вы не ответили, как вам роман? – с дурацкой настойчивостью я повторил вопрос.

Кто меня тянул за язык?..

Поскольку ответа опять не последовало, я поднял голову и неожиданно обнаружил на месте уродца… прелестное существо, точь-в-точь с холста Боттичелли, с золотыми локонами и глазами цвета морской волны; тонкий шелк небесных тонов обтекал ее гибкое тело, на мгновение мне показалось, она излучает свет…

Голова закружилась, меня захлестнуло волной никогда прежде не изведанного счастья.

Словно молния вдруг полыхнула внутри меня, высветив все мои предшествующие блуждания в поисках Абсолюта.

Идеал, что когда-то мерещился мне, спокойно стоял и одним своим видом свидетельствовал: вот я!

Воистину, я себя ощущал нечаянно уцелевшим Адамом, наконец, повстречавшим свою половину.