(Апокалипсис всегда)

 – Вы не знаете, кто иконы украл??

Кое-как объехав его, киргиз ещё долго оглядывался (какой шайтан попутал?) с квадратными глазами.

(– Я про Варю.)

– Ты точно в порядке? – Варвара осмотрела его с бабушкиным скепсисом.

– Да! Конечно! – Он дёрнул плечом нервно. – Тысячу раз!

– Это твоя старая шизуха?

– В смысле – старая?

– Ну как в Камбодже. Что всё вокруг неправда, «Шоу Трумана», и типа того. – Варя прибавила, с каким-то даже восторгом: – Я как вспомню иногда – как мы ходили, прятались от всех… У меня мозг вскрывался просто!

Шли по шатающимся глыбам набережной: Будимир раза три бросил на Варю сканирующий взгляд (он не очень хотел говорить, в чём дело).

– У нас просто иконы спёрли, а на их место повесили свои. – (Но в последний момент передумал.) – Ты не знаешь, кто бы это мог быть?

– Кришнаиты, – сказала Варя (как всеми забитую очевидность).

Будимир хотел было спросить почему, но она хлопнула по руке:

– Кабзда! Да это же Семимостье!

Варвара побежала к мосту со стеллочками, а Будимир догнал её неторопливо и остановился у низеньких перил:

– Что ты сказала?

Это был обыкновенный перекрёсток каналов: на все четыре стороны – они ползли подделкой под Венецию.

– Ну ты ваще! Отсюда сразу семь мостов видно, тут счастье загадывают! – сказала Варя. – Дай руку.

Он подал. Варя зажмурилась и зашептала одними губами (её дымные волосы оплетал эфир). Будимир водил взглядом по сторонам, – но как он ни считал, у него получалось ровно восемь мостов.

(– Предполагается, что на одном из мостов ты всё-таки стоишь.

– А с тем навесным – их вообще девять…

(– Хорош считать – желание загадывай. Неужто ничего не хочешь?)

– Разве что сдохнуть. Ты закончила?

Варя открыла глаза и несколько раз кивнула. Они пошли.

– Ну и чего ты там загадала? – спросил Будимир.

– Голову вылечить.

– Разве паранойя не делает жизнь интереснее?

– Ну я нормальной хочу быть. Чтоб дом, дети, а не астралы эти все.

Высокомерно хмыкнув, Будимир поплёл шаги дальше.

Окружение было сделано достаточно убедительно: милый старичок мечтательно поставил локоть на перила (из электричкинских), заспанный панк с мелкой девушкой фотографируются (а их Будимир видел у Лиговки), на скамейке – те же бабки в носочке и в грибочке: семки щёлкают, про политику говорят.

– Подожди, – вспомнил Будимир, оглядываясь на Варю.