Калейдоскоп 3

Чайник отдал, и глядя в след уходящему поезду, вдруг подумал, а почему бы ему, не прицепившись в последний вагон и не уехать с ними на фронт, фашистов, бить?

Сказано, сделано. Ванька, он как отец, мужик – основательный. Сказал – сделал.

Вечером мамке сказал, что военкомат его забирает завтра на войну. Поверила, не поверила мать, но спорить не стала. Большой уже сын. Весь в отца. Упрямый. Сказал – сделал. Собрала ему в дорогу еды, посидела, поплакала. Да куда деваться? Война. Так и отпустила сына, как и мужа.

На войну. Родину защищать.

А Иван, со своей котомочкой, поздно вечерком, залез в последний вагон, где никто его и не заметил, посидел часик-другой на последней площадке. Хорошенько замерз, да и на какой-то остановке в поле, пошел и попросился в теплушку к солдатам.

Лейтенант его имя, фамилию записал и пообещал на ближайшей станции снять и отдать в милицию.

Но то ли забыл, то ли некогда было, но уже потом после Москвы зашел в теплушку, Ивана не увидел, да и забыл про него.

А Ивана солдаты спрятали.

Да и не показывали начальству. Так до станции назначения и доехали, гле полк и формировался перед тем, как в бой вступить.

Куда девать Ивана? Поезда уже обратно не идут. А одного отправлять в холодной теплушке, да без присмотра? Пропадет парень. Так в батальоне и оставили.

Много таких историй было. Много сынов полка пригрели, спасли, добрые солдатские сердца.

Но на этом история Ивана не закончилась.

Через два года попал он в госпиталь. Так, слегка под обстрел попала их группа.

А служил Иван в разведке. И вот как-то вызывает его главврач и говорит: «Слушай, Вяткин, – тут вчера попал к нам ефрейтор из батальона связи. И фамилия у него тоже, Вяткин. Не родственник ли твой? Сходи посмотри. В шестой палате он, в тяжелых».

По переписке с матерью Иван знал, что отец продолжает служить, воевать, что передает ему приветы. Да и однофамильцев он раньше встречал прямо-таки с замиранием сердца. Один раз даже отпросился в соседнюю часть добежать.

Да все однофамильцы попадались, даже не из родного края.

Вот и здесь со спокойным сердцем заходил в палату, с очередным «землячком» парочкой слов переброситься, о жизни поговорить, покурить, довоенное времечко, жизнь гражданскую вспомнить.

Каково же было его удивление, какая же была радость, когда он сквозь пропитанные кровью бинты в узкой щели бинтов, оставленной для глаз, увидел отца. Он даже не сомневался ни минуты. Это был он. Его отец Степан Вяткин.