Рипсимиянки

Император остался с консулом наедине, и всё, что касалось прекрасной девушки, стало известно римскому диктатору из уст её же родного отца.

– Что же, Гордиан, ты и твоя супруга полностью оправданы и свободны – можете далее делать то, что делали. Тревожить вас не стану. Живите своей жизнью, но будьте готовы к ударам судьбы. Это не последний.

Консул Гордиан вышел от императора, не чувствуя земли под ногами, глаза будто покрылись пеленой, по телу бежала дрожь. Он опустил голову, словно безвольный раб, получивший розгами по шее, ноги не хотели, но продолжали идти.

Слёзы из грустных глаз лились ручьём, и он был не властен их остановить. Самое дорогое, что есть у него, – это жена и дочь, и сегодня он по своей вине утратил обеих.

– Глупый! Глупый! Глупый! – сокрушался он. – Какой же ты подлый! Какая низость! Отдать императору дочь во спасение собственной жизни? Да это верх эгоизма и цинизма! Но у меня не было выбора! Он убил бы и меня, и мою жену! Что я должен был сделать? Что? – консул неожиданно крикнул во весь голос.

Прохожие оборачивались, вытаращив глаза на консула, как на сумасшедшего.

***

Отец Рипсимии не находил себе места: в каждой минуте своего сна он умирал, но поутру просыпался снова от собственного голоса разбитым и потрёпанным. Казалось, что его лицо уже не из этого мира, таким оно стало мрачным с глубокими морщинами, седые волосы вмиг превратили его в старца. Он всматривался в глаза Агапии, как в зеркало, и боль колола его сердце тысячами игл – самая красивая женщина, которую он любил и которая так и не смогла его полюбить, иссушена временем, горем.

Была бы его воля, он бросился бы к ногам жены и дочери и, целуя их, просил бы прощения.

Искал ли он дочь?

Когда Агапия показала ему прощальные слова дочери, он был вне себя от ярости: горстка земли, камень, пыль, лист – консул исследовал каждый клочок Рима, раздавал монеты бродягам, лишь бы те вспомнили, видели ли они одиноко идущую девушку.

– Где тебя найти, моя небесная сила? Боги, почему вы молчите?

Но боги не отзывались.

***

Диоклетиан бродил в тени эвкалиптовых деревьев, укутавшись в белую тогу. Император любил этот цвет, подчёркивающий его фарфоровое лицо. Душный день утомлял, и правитель Рима решил спрятаться от горячего воздуха в деревьях, там царила приятная прохлада и тень. Солнце сюда не пробиралось.

– У тебя есть время, Юпитер? – голос Максимиана затерялся между ветвей.

– У меня есть всё! Власть, монеты, силы, нервы и даже время.