Рипсимиянки

Супруга консула может служить утехой воинам, желающим ласки и тела женщины, – пусть пользуются её телом столько, сколько захотят, а как надоест, могут лишить её жизни любым удобным способом, – жестокий правитель Рима знал, что нет ничего унизительнее и страшнее для мужчины, чем насилие над его женщиной.

– Стойте! Прошу отпустить мою жену – её вины нет ни в чём, разве что в остром языке, который она не может держать за зубами. Если хотите отыскать нашу дочь, тогда ищите худых и стройных девушек с глазами цвета пустыни – утром глаза Рипсимии желтоваты, прозрачны, как сладкий мёд с первых трав и цветов, а к вечеру они становятся тёмными как ночь.

– Один из художников, посланных мною в ваш дом, успел разглядеть кое-какие черты лица вашей красавицы, но я хочу знать больше подробностей.

– Не говори ничего ему, прошу! – кричала Агапия между всхлипами. – Её схватят и заставят принадлежать ему! Не говори ничего, хватит! Остановись! – молила бедная и отчаявшаяся женщина, но муж будто её не слышал и продолжал говорить с императором.

– Если бы её увидели в Элладе, из-за неё началась бы война – из-за красивых женщин страдают не только мужчины, но и целые государства.

– Гордиан, повторюсь, ты уважаемый человек, верно служащий государству римскому, и, невзирая на омрачающие твою репутацию давние события, успел ты оправдать своё имя, сохранить лицо пред народом. Позволь тебе напомнить об украденном кольце: не разрешай истории повториться, сейчас же не позволь себе оступиться во второй раз, ибо прокуратор уже не спасёт от мгновенной гибели, даже если ты не виновен.

Диоклетиан велел отпустить Агапию, но та покидать владения императора не спешила, наоборот, задержала свой ход и, обернувшись, произнесла:

– Ты поймёшь мою боль, если с твоим ребёнком что-то произойдёт, – тогда ты не сыщешь себе места ни на земле, ни под землёй! Она сбежала из Рима потому, что не любит тебя и не хочет быть твоей наложницей! Не мил ты ей! Не мил и не любим! Теперь моё чадо из-за твоей похоти вынуждено скитаться по миру! С этого дня я прекращаю лечение Приски и больше не хочу видеть ни тебя, ни твоих зверей у себя в доме!

– Пусть идёт.

Диоклетиан провожал Агапию равнодушным взглядом, но внутри него кипел Везувий. Самое страшное то, что ни одна женщина не посмела говорить ему в лицо такие слова, более того, правдивые.