Рипсимиянки

Прошу тебя, не давай своей злости править тобой!

И как-то незаметно для дочери покинула её злость и ненависть к отцу: каждый день приходила она к нему жаловаться, что трудно ей одной ухаживать за ним – а от других помощи не дождёшься. Отец в ответ лишь твердил ей, что просто нужно подождать, что временами бывает сложно и невыносимо больно. Не было и дня, чтобы отец не утешал своего ребёнка, не говорил ему слова любви и поддержки: тогда к его дочери приходило спокойствие и смирение – она понимала, что не ненавидит отца, а сочувствует ему, принимает его старость, которая подкралась к нему, словно хитрая лиса, незаметно и быстро.

– Прости меня, отец, за все мои слова и все мои слёзы ненависти к тебе! Завидовала я ровесницам, их счастливой жизни, полной радости, любви и благ, ведь они влюбляются, встречают закаты над морем, танцуют, веселятся, шьют красивые одежды, а что я? Должна сидеть со стариком, кормить его с ложечки и отвлекать его от дурных мыслей. Но так вышло, что отвлекал ты меня, поддерживал, верил в меня.

Отец слушал девушку, прикрыв глаза, а затем, еле слышно шевеля тонкими устами, произнёс:

– Помнится тебе, как говорил я о том, что не навсегда ты прикована ко мне, что не обязана вечно досматривать за мной? Настал тот час, моя кровинка, когда оковы падут и ты, наконец, сможешь встречать закаты над морем – а я смогу спокойно уйти из мира этого в мир другой. Теперь ты знаешь, что такое вера, терпение, любовь родительская всепрощающая, и самое важное – ты послушалась меня.

Рипсимия прочла всё, что было написано в книге: неведомая жажда к словам овладела ею. На одной из страниц виднелась фраза: «Наибольшее богатство человека – это мудрость».

– Как жаль, что всё это время мерой моего достатка служили украшения, а ведь главного у меня не было, – досадно молвила девушка.

Она подняла глаза и увидела на стене рисунок по штукатурке: краски делали изображение правдивым, реалистичным, живым. Женщина в белых одеждах держала на руках младенца. Возле матери и ребёнка стоял мужчина – отец, в простой одежде, лицо его было добрым и счастливым. В ногах у девы лежали ягнята, за спиной отца покорно стоял осёл и добрыми-добрыми, умными глазами, словно чёрными бусинами, смотрел на малыша.