Териантропия, стихи и апокалипсис

Только нету и смерти нелепей,

Чем им шкуру отдать на наряд!

Vox populi 30-23-ТЕ

От широкой груди, расставляю свои безымянные плечи

И мой голос немой, воздуха прихватив,

И мой голос не мой, будто гриф

Свежей мыслью точит, свежей речи.

Мной любим остров Крит, я в нём вечен,

Как бык в лабиринтах ума.

Ах расскажет мне кто, где кума?

А то сам я до боли беспечен.

И забыл, потерял где она.

И её, может, не было вовсе?

Я по юности бытовал в РОВСе,

Там иные носил имена.

И иные носил я доспехи,

Мне на лоб – перевёрнутый крестик.

Может скажет мне кто, кто был крестник?

Я сменил неприкаянны вехи.

И как поезда адского чехи,

Я в стране, оклевётанной солнцем,

Я под танком, с пакетом, гонгконцем,

Раздуваю лёгкого мехи.

И кричу, укрываясь в фурсьюте:

Что, сынок, помогли твои ляхи?

Мой Фалькон развивает махи,

Так, глядишь докричусь до люда.

Благо, он не поймет, в результате,

Что сказал и с какой вообще стати.

Purrgrad 31-23-ТЕ

Воскрешённый лишён жалости,

Божья длань проведи,

По танцполу, до исповеди.

Я танцую не зная усталости!

И тут есть все земные шалости,

Что скривят все родные пути.

Божий дар – что нектар, сладости.

Будет трудно, но надо идти.

Средь неона, я, в невесомости,

Корм для высших существ, как и тли.

В море страсти, не видно земли,

Всё оно, целиком, в брюшной полости!

И толпа, что не ведает жалости,

Гордых воинов, бесчисленных Кри,

Меня в жертву несёт, общей радости,

И я в ней напитаюсь любви.

Carpe diem 32-23-ТЕ

Драматический театр одного актёра,

Ставит снова пьесу о самом главном:

Времени веков – счастливом, славном,

В котором не сыскать ни к кому укора.

Время пляски смерти, время мора,

На дворе сейчас и прибудет завтра.

Нашу книгу пишет безумный автор,

Нашей книгой был бы доволен Кафка!

Я по лесу шарюсь, клокочет мавка,

Кличет водяной.

Палача увидят в вечном плуте,

Так что волколак для них, как шавка.

Если и у мифов на плечах удавка,

Что же делать тем, чьи обычны будни,

Сводятся к забегу за зарплатой,

В колесе надежд и злых илюзий?

Новый постмодерн швыряет златом,

Искренности маской скрыв аллюзий

Бесконечной чередой. С перкуссий

Не прознаешь о черте рогатом,

Что внутри укрылся и точит матом,

Столп культур святой, да родной, французский.