Когда зацветает пепел

Люди вполголоса или совсем про себя молились, а темнота подземелья скрывала едва шевелившиеся в произнесении молитв губы.

Сквозь щели в дощатой широкой двери погреба стал пробиваться тусклый утренний свет. Послышались голоса часовых, потянуло табачным дымом. Женщины семьи Шукаловых начали шевелиться, чтобы хоть как-то размять и разогреть замерзшие и затекшие от мороза и неподвижного сидения тела.

– Чего они там? – спросила Дуся Александру Ильиничну, кивнув головой в сторону охранников, чьи тени мерцали в просветах между досок.

– Тихо сиди и помалкивай, – вполголоса осекла ее сестра.

Постепенно начинало светать. Из темно-серого небо превращалось в бледно-синее, наступало холодное декабрьское утро. Возле входа в погреб послышалось оживление, громче зазвучала немецкая речь, заскрипел от шагов снег. Зазвенел засов и цепи, что сковывали входную дверь. Она распахнулась, и темень погреба прорезал свет пары карманных фонариков.

Заговорив на своем языке в адрес узников, и жестом указывая им на выход, стоящий у входа офицер стал размахивать в воздухе пистолетом и кивать головой.

– Вставать надо, – произнесла мать Александры Ильиничны.

Женщины медленно и неповоротливо начали отрываться от земляных ступенек, пытаясь встать самим и поднять замерзших за ночь Олю и Толика.

– Выходим, выходим. Давайте поторапливаться, а то опять штыками колоть начнут, – бегло заговорила Шукалова-старшая, подгоняя трясущихся от мороза и страха мать и сестру.

Они поднялись на поверхность, прижались друг к другу и, опустив головы, чтобы спрятать напуганные глаза, начали ждать своей дальнейшей участи.

Едва они остановились, как солдаты стали толкать их в сторону от погреба, направляя на ту самую дорогу, по которой их вчера гнали на это место.

– Идите, девки, идите. А я их отвлеку немного, – услышали они позади себя голос одного из деревенских мужиков, кого еще рано было называть стариком, но по возрасту он был одним из самых пожилых в мужчин деревне.

Тот, немного владея немецким языком, что освоил, побывал в плену в Первую Мировую войну, остановился возле гитлеровцев и завязал с ними разговор, тщательно выговаривая знакомые ему слова и выражения.

Изумленные солдаты сосредоточились на измазанном копотью русском крестьянине, который привлек к себе их внимание тем, что изрядно удивил достаточно внятным владением родной им речью. Послышались ответные фразы, интонацией своей выдававшие радость и даже восторг у немцев.