Гунны

Ши Дань услышав неприкрытый намек на то, что его отказ командиру тяжелой пехоты будет обжалован перед самим императором, испугался еще больше.

– Хорошо, – согласился он, – бери всех арбалетчиков и десять тысяч копейщиков. Отправь гонца, чтобы кавалерия стянула все свои силы для охраны лагеря.

* * *

«Вроде все складывается в нашу пользу», – подумал я. Но тут увидел множество передвигающихся теней на внешней стене. В проломы стены бежали копейщики, держа десятки лестниц.

– Тысяче Хоболая стрелять по копейщикам! Тысяче Нарана стрелять по людям на стене! Угэ, передай мой приказ, направить сюда с западной и восточной стен пять сотен гуннов.

Десятник, услышав меня, коротко скомандовал другому гунну и оба побежали от башни по разные стороны стены.

Тут на меня с силой бросило воина канглы. Его насквозь пробила огромная стрела, которая могла пробить и меня не будь на мне доспехов и не защити мою тушку своим телом этот умирающий на моих руках воин.

– На внешней стене самострельщики. Это они стреляют по нам! – доложил Наран.

«Дело принимает дурной оборот. Рано радовался, вот и сглазил я ситуацию», – начал пенять на себя, аккуратно положив на пол молодого канглы.

Но все было не так уж плохо. Канглы прекрасные стрелки, хорошо ориентировались в ночи, высматривая силуэты на стенах, почти всегда без промаха разили их. Китайским стрелкам приходилось много хуже. Они, в отличие от гуннов, не были защищены бойницами и стреляли по стенам крепости почти вслепую. Попадание в стоящего передо мной канглы было случайностью.

Штурмующих пехотинцев также поражали с большой легкостью и точностью. Солдаты не успевали заменить погибших товарищей, державших лестницы. Поэтому длинные и тяжелые лестницы часто ронялись, тем самым еще более замедляя их приближение к стене крепости. Бывало и такое, что за несколько секунд были расстреляны все два десятка пехотинцев, несущих лестницу.

Тут раздался душераздирающий вой. «Казалось, что в темноте одновременно завыли сотни голодных призраков, которые хотели выпить души сражающихся», – так рассказывали позже пленные китайцы.

Нервы некоторых ханьцев не выдержали и они в ужасе побежали назад к проломам стен.