Гунны

– Завтра штурм, – услышал я за своей спиной.

Я обернулся и там стояло живое воплощение классического римского центуриона из фильма «Орел девятого легиона». Это тот самый офицер командовавший отрядом в бою у ворот крепости. Крепкий мужчина лет пятидесяти с загорелым и обветренным лицом, на котором вертикально ото лба к верхней губе пролегал шрам, делая его еще мужественней в моих уже привыкающих к такому зрелищу глазах.

– Завтра штурм, скиф, – повторил он, – и это будет наша последняя битва, – сказал центурион на языке гуннов.

«Ну да, крышка нам, кому как не мне рожденному почти через две тысячи лет знать про это», – но вслух сказал, хотел блеснуть своим владением «мертвого языка», который я упорно учил в ХХ веке и владел им по моим соображениям свободно.

– Как зовут тебя, римлянин?

На его лице отразилось такое удивление, которое могло бы быть у меня, обратись ко мне в алматинском зоопарке обезьяна: «Мужик есть закурить?».

Но затем он ответил:

– Я римский гражданин и патриций Гай Эмилий Лепид, центурион седьмой когорты третьего италийского легиона, сформированного триумвиром Марком Лицинием Крассом.

– Почему ты ответил на моем языке, я ведь понимаю твой? – спросил я.

– Ты говоришь на языке римлян хуже грязных фракийцев и поэтому не понял бы меня, – при этом в его взгляде, позе, в голосе, да во всем выражалось столько высокомерия.

«Ну да, а как же, обезьяна-варвар, хоть и говорит на человеческом языке» – и мне нестерпимо захотелось сказать ему в ответ какую-нибудь гадость.

– Ты вступил в легионы Красса новобранцем?

– Нет, я был латиклавием легиона под командованием Гнея Корнелия Лентула Клодиана, – бросил он, даже не соизволив объяснить, что значит эта должность «латиклавий».

«Ого», – подумал я, – «насколько помню, это была вторая по старшинству должность в легионе после командующего легионом и назначалась она римским Сенатом, а позднее даже императором. А, ну да, что-ж здесь удивительного, он же патриций – золотой мальчик, был. Был, но почему он сейчас только центурион? За столько лет еще до плена он должен был стать минимум командующим легионом, а то и легионами какой-нибудь богатой провинции, где-нибудь в Азии или Испании».

– Не по вине ли того самого «грязного фракийца» по имени Спартак, ты сейчас только центурион далеко не самой первой когорты?

Самой престижной в римских легионах была должность центуриона первой когорты и так далее по порядку. Ну, а уж о Спартаке мое поколение знало точно.