Гунны

Оба были огромные, широкоплечие, с широкой дугообразной грудью. Под рукавами их кожаных курток угадывались железные бицепсы.

«И что мне говорить этим, несомненно опытным, прошедшим наверняка десятки битв воинам?» – думал с тревогой я.

«Да и ладно», – решил отбросить все тревожные мысли, пустить ситуацию на самотек, – «будь, что будет, авось пронесет. Ужас еще обещал подстраховать. Ну, а пока надо хорошенько поесть».

Поев, я обнаружил, что захмелел от выпитого кумыса и почувствовал стеснение во всем теле.

«Зачем надо было надевать доспехи во время еды? Хотя Ужас сказал, что это военный совет, а еда – это, видимо так, приятное с полезным».

В зал в сопровождении двух довольно симпатичных девушек вошла Тураки-хатун. Музыкант тут же остановил свою игру, а все присутствующие затихли.

«Ага, вот тут кто по-настоящему правит балом», – решил я.

Но «моя» бабка, пройдя в конец комнаты, скромно села за спинами сидящих и уставилась в пол.

Ужас став с места объявил:

– Сегодня утром мы потеряли внешнюю стену, каган Шоже смертельно ранен, завтра с утра ханьцы пойдут на решительный штурм.

Тут сидящий от меня справа «старец» встав, сообщил:

– Мы кочевники и привыкли сражаться верхом. Без коня мы на половину слабее, даже если будем находиться на стенах. Считаю, что завтра, еще до того как ханьцы начнут атаку, выйти за стены и напасть на них всеми имеющимися у нас силами.

Практически все присутствующие одобрительно загудели, молчали только Ужас и «старец» сидевший слева.

– Завтра, так или иначе, мы погибнем, ханьцев шесть туменов, нас только шесть тысяч.

«Видимо он не посчитал легионеров», – отметил я про себя.

– Выйдя за стену мы погибнем, но погибнем в бою, будучи гуннами, смело смотря вперед и несясь на врага. Оставшись под защитой стен, мы уподобимся тем же ханьцам и все равно погибнем, но тогда нам стыдно будет предстать перед нашими предками. Нужно выпустить первыми воинов Рима, на которых ханьцы отправят своих стрелков, а в это время мы под твоим командованием атакуем их основные силы, – обратился он ко мне.

«Это чего? Я что всех поведу в последний бой?» – я оглядел присутствующих. Все смотрели на меня с ожиданием, кроме «моей» бабки, которая продолжала сидеть, опустив вниз голову, – «Вы, что хотите, чтобы я одобрил этот самоубийственный план? Да ни за что!»

– Хорошо, – хрипло выдавил я.

Я почему-то побоялся сказать нет.