Превратись. Вторая книга

Он ввёл их в те ворота, из которых вывели злого коня. Двор огромный, как площадь, с декоративным беспорядком, когда всё под рукой, им понравился. Дверь летней кухни была приоткрыта, там что-то тихо двигали, чем-то погромыхивали и с ласковым шорохом пересыпалась мука.

– Тата! – Позвал человек в шляпе. – Я тебе хороших людей привёл.

В кухне стукнуло, подвинулось, тяжёлые шлепки босых ног – и за нескрипнувшей дверью показалось волшебной красоты женское лицо – круглое, с дугами соболиных бровей и пухлым лаковым ртом с изогнутыми вверх уголками.

– Ух ты. – Сказало лицо, улыбаясь.

Глаза карие, гранёные, как два камня в кольцах, быстро предложили острый взгляд мужу.

Тот обстоятельно сказал:

– Ты не сова, Тата, не ухай. Возьми вот и ублажи. Господин инспектор на заводы едут… смелый человек, да устал. Сечёшь?

Красавица Тата немедленно распахнула дверь, показав могучее стройное тело, любовно убранное в тонкую рубашку с высоким поясом и пышную юбку, подоткнутую выше крупных, как орудийные дула, колен.

– Что ж мне… Я с удовольствием. – Высоким и нежным голосом молвила она, тесно сторонясь. – Когда товарищ смотритель…

– Твоё удовольствие нас не касается. – С притворной строгостью возразил муж красавицы, заходя первым, и взглянул на Веду.

Повинуясь этому доброму знаку, она вошла первая и увидела чудесную, тонко присыпанную свежей мукой кухню с большой и тёплой плитой.

– Хорошо у вас. – Сказала она, уяснив, что хозяйка не намерена извиняться за беспорядок, а, улыбнувшись, метнулась и выставила со стуком два креслица на железных ножках.

Супруг её, дождавшись, чтобы гости уселись, поместился с хлыстиком на кожаном узком диванчике, спиною к окну. Шляпу повесил себе на колено.

Тата, облокотившись на стол, между горкой теста и мучным мешком, из которого тонко сыпалось на пол и на босые её ноги, пылко разглядывала Всеволода и Веду.

Они назвали свои имена. Хозяин привстал со шляпой на коленях.

– Карл.

– Необычное имя. – Заметила Веда, протягивая руку к тесту и отщипывая кусочек.

Тата сделала то же, и обе синхронно запустили тесто в уста.

– В честь, значит, окрестили годаньского президента, с которым у Сурьи было перемирие на вечные времена. – Солидно объяснил Карл, положив ладони на квадратные колени.

Тата, жуя тесто, вмешалась:

– То сестрица ваша, товарищ инспектор? Будто сродственное что есть.