Планета Навь

Нин пожала плечами:

– Ему всё равно. Да ещё арестует нас, и вправду.

Тем не менее, она оглядела Энлиля, надеясь, что в следующие полчаса он резко поумнеет, и отошла к помещению, похожему на кубик из её детского набора. Нин втянулась в комнатку, и дверь осталась полуоткрытой.

Энки отвернулся к деревцу, наклонившемуся острой верхушкой к самой траве, и закопошился.

– Прикрой.

– Ты что… ты что делаешь? – Испугался Энлиль и посмотрел на дверь, скрипуче засмеявшуюся над ним. – Нин увидит.

– А, безделка.

– Не сомневаюсь, что у него был пример. – Удрученно заметил Энлиль. – Быстрее давай.

Энки рассердился и, полуоборачиваясь, показал, мотнув головой:

– Тоже мне, не распоряжайся. Это природа. Растопырься, никто и не заметит. Ну?

– Скотство какое. – Ворчал Энлиль. – Э. Э! Любезный! – Поспешно прикрикнул он, видя, что Энки намерен совершить разворот на пять часов.

Энки послушно вмонтировал в пейзаж свою выразительную спину.

– Ну?

– Уже. – Огрызнулся Энки и повернулся.

Энлиль отвёл глаза и взмахнул рукой.

– Ну, знаешь!

– Чего? А…

Энки несколькими взмахами привёл себя в порядок и с явным удовольствием ещё раз оглядел. Он ли не образец элегантности.

– Ничего. Для травы полезно, органика, брат, великое дело.

– М-да. – Обескураженно сказал Энлиль, глядя на результаты великого дела.

Энки издевательски посоветовал:

– Представь, что ты на берегу реки. Ты бы тогда не возмущался.

Нин открыла дверь настежь и, ещё не выйдя, глядя внутрь, спросила:

– Ты что-то сказал?

– Энлиль, – неторопливо сообщил Энки, – спрашивал, где у нас комната для мальчиков.

Энлиль заскрипел зубами.

– Я не… – И благоразумно умолк. Насилие бывает разных видов. Например, в виде развлечения.

– Там, в корпусе. – Сказала Нин.

Она вышла и пяточкой прихлопнув дверь, остановилась, чтобы побезопаснее перехватить довольно большой свёрток.

– Энки, ты бы сам объяснил, что ты, в самом деле…

Увидев лицо Энлиля, всё поняла и с упрёком взглянула на Энки. Её порицание пропало втуне. Энки, распуская в воздухе щедрые руки, кинулся к ней.

– Ох, ты. Вот мы, вот мы какие…

Энлиль забыл о шуточках Энки, так как теперь смотрел – не на свёрток, на лицо Нин, склонившееся над ним.

Энки с бормотанием:

– Тебе тяжело… нельзя… дай.