Планета Навь

Энлиль посмотрел на рыжую капусту и, повернувшись к Нин, осведомился:

– Ты пестицидами пользовалась?

Уже две лапы ухватились за края незамеченного лаза в металлическом кольце, утопленном в траве, и, подтянувшись, Энки повис в воздухе по пояс. Склоняя голову к плечу, он рассмотрел Энлиля.

– Таарищч инспектор пришёл? Ты показала, где у нас можно руки помыть?

Одним невесомым рывком он выдернул себя из лаза, и запрыгнул на траву.

– Или вы по части тараканов? – Подходя в раскачку, напомнившую Энлилю то, как двигалось существо, спросил Энки.

Он заложил руки подмышки и прошёлся в траве, шевеля носком возникший и покатившийся цветной мячик.

– Значит, красивых любите, командор.

В глаза заглянул, Энлиль не шевельнулся.

– Сделаем.

Энки поддел мячик и, подбросив его, подлетел вслед за ним и в воздухе ударил. Раздался свист. Энки проводил мячик, поглядел на задвигавшиеся кусты и повернулся.

Выражение лица Энлиля его удивило.

– Во имя Абу-Решита, – сказал тот, – остановитесь.

Тут же оборвал себя и подозрительно спросил:

– Что значит умнее?

Нин сухо ответила:

– Ряд навыков, которые в совокупности…

– Послушнее. – Понимающе перебил командор. – Ты учёный, в отличие от этого фигляра, могла бы и прямо сказать, какие навыки вы вырабатываете… Кстати, что он тут делает? Разве у тебя есть биологическое образование?

Энки возмутился.

– Да я – знаток биологии. Мардук, по-твоему, это что? – Он ударил себя в грудь. – А?

Энлиль заметил, как Нин зыркнула на Энки, испугавшись, что упоминание о детях для командора – розгой по сердцу.

Так что деликатность Нин была хуже хамства Энки. Братишечка наглец восхитительнейший, пылкий, просто чудце якесь, по слову десятника, коего это свойство хозяйское само собой восхищало, как и все свойства Энки.

Энлиль отдавал себе отчёт, что стал изрядно нежнее за последние годы. Внешне наоборот. Стал ещё твёрже, спокойнее и увереннее.

Это началось в минуту ареста, усилилось после счастливого конца истории.

«Алмаз с червоточиной, – молвил тогда Энки. – Командор ваш. Он стал задумчивый, как нибирийская литература после высылки последнего властителя дум на полярные острова».

«Верно. – Печально сказала Нин. – Внешне-то он совсем другой».

Энки сделал руки ковшами у груди и покачал туда-сюда, мигнув Нин:

– Ну, что, покажем ему новое творение? – Командору. – Чтобы тебя утешить.