Планета Навь

А они думали, мы в пионерских галстуках будем плавать в океане. Вместо плавок.

– Наверное, они так думали. Но дома, знаешь, дела муть. Дед говорит, у него революция на носу.

– Где, где она у него?

– На носу.

– Стало быть, кроме ареста развратников и домогателей, у него и другие пометки в ежегоднике.

Энки подмигнул – вероятно, ободряюще. Энлиль замолчал. Энки начал беспокоиться, не обидел ли братка, тот ведь утончённая натура и потом, его в оковах держали, хотя офицерчиков Энки принципиально не жалел – зачем на военного выучились? Энлиль, оказывается, думал.

– В общем, придётся принять к сведению. – Утешил он. – Для начала хоть скажем. …Нет, Энки, мы не будем им говорить, что они своим решением взяли нас… таким манером.

– Но ты же сказал?

– Но им мы не будем говорить такие грустные вещи, брат. Ты понял? Ты ведь умный.

– Я умный. Затянем переговоры?

– Нет, ты не умный.

– Верно, оплошал. С монархом, у которого революционеры практически на раскладушках в гостиной, ухо держи востро.

Вздохнул и сразу отвлёкся, посвежел.

– Ну, их. После обсудим.

Он постучал костяшкой в подоконник, рявкнул:

– Нин!

Из дома донёсся протестующий придушенный вопль кого-то застрявшего в платье.

Вышли по коридорчику под белыми веночками.

– Забавно. Она никогда так много времени тряпкам не уделяла раньше. – Тепло улыбаясь, сказал Энлиль. Погладил взглядом домик.

Энки скосился на него с неопределенным выражением.

Энлиль был рад намерению Энки отложить сосущий душу разговор, но при этом тотчас, как решение было озвучено, мысленно начал говорить – один, два, три… Когда он дошел до леану номер семь, Энки воскликнул:

– Нет, атомная станция нам не нужна!

– Нам урежут содержание.

– Тоже нашли содержанок. – Возмутился Энки. – Это мы их содержим. Пусть они помалкивают.

Энлиль сказал:

– «Они»… Энки, мы уже не герои, а головная боль.

– А если я как местная шишка обращусь к, понимаешь, общественному мнению на Родине?

– К кому, к кому ты обратишься?

Энки захватил губу клыком.

– А чё, так на Родине худо?

Энлиль вздохнул.

– Энки, если ты начнёшь меня уверять, что ты ещё мальчик, извини, я не поверю. Хотя ты хорошо сохранился.

Энки думал, морща лоб.

– А тот канал связи? Закрытый? Который мы с тобой, ну? – Он приложил руку к губам и почему-то дыхнул. – Я никому, честное слово. Даже… никому.

Энлиль прямо посмотрел.

– Нет канала связи закрытого.