Трагедия Швабской фамилии

Для него, наверное, тоже никого не существовало — я увидел, как он, вскинул руки, потрясая кулаками под фонарём, услышал, как закричал протяжно и мощно:

— Ли-и-н-да-а!

В его зове билась боль, столько боли, гнева и страсти, что они, слившись, заглушили шум моря.

— Ли-н-да! — крик вдруг оборвался, скомкался, как кровельная жесть под натиском урагана. Рассыпался, сначала взлетев до отметки «Зелёных ботинок

», затем скатившись на дно Мёртвого моря

. Насыщенный обертонами вопль заметался болезненным эхом, пока неожиданно не прервался всхлипом.

Я растерялся, не зная, что делать. Посмотрел на Ури, он пожал плечами. Таил что-то старый лис и выглядел так, будто происходящее его не касалось — кричит себе человек, и пусть кричит, имеет право.

Мне показалось, Томеру не справиться в одиночку.

— Линда, Линда, — причитал он, хрипя, будто впервые глотнул новомодного «Туби

». Затих, наклонился за борт, всматриваясь, как если бы уронил в воду наследственный амулет.

— Линда… — было невыносимо слушать.

Я подобрался поближе и положил ладонь ему на плечо. Он вздрогнул, сбросил мою руку и посмотрел с болезненной растерянностью, словно забыв о цели нашей встречи:

— Нет! Оставь! Теперь мой черёд!

Я почувствовал его состояние, скорее всего, близкое к бреду. Казалось, его мысли путались, мутилось сознание. Стало ещё тоскливей, и я заторопился. Залопотал бессвязно, но не лукавя:

— Погоди… Почему — нет… Жизнь… И смерть… Кто знает — когда, как… Кто окажется первым… Попросит у Него за другого…

Томер, тяжко вздохнув, выпрямился.

— Что-то нашло… Не справился… Прости, Надав, — попросил он.

Я понимал — так и бывает. В состоянии аффекта человек готов натворить что угодно.

— Суперлёгкие, — ухмыльнулся он, — бережёшь здоровье?

Мы облегчённо задымили. Я ответил, как можно осторожнее, и угадал:

— Не всегда… Есть два момента, когда не курить преступление — в кровати после хорошего секса… ну, и на лодке в полнолуние…

Он будто взвился.