Спираль судьбы

– Через два часа быть у моей каюты, – приказал вышедший Козлов, оценивая взглядом положение старшего матроса. – Вестовым поработаешь. Отпустишь на двадцать минут? – Повернул голову к сидящему меху.

– Добро, отпущу.

Помощник задержался на пять минут. Максим успел выспаться за это время у каюты каплеев. Как мало человеку надо, чтобы хоть сносно восстановиться. Смирнов понял это, когда Козлов растормошил его.

– Смотрю, времени даром не теряешь.

– Виноват. Сморило.

– Не оправдывайся, вижу, как всем тяжело, – капитан-лейтенант забросил свою кожаную папку в каюту.

– Есть, – в развороте отрапортовал стармос и двинулся в корму. – Чего его искать? Спит, как и положено, по сроку службы, в трюме шестого, – спокойно отметил про себя.

Потом опять стоял за переборкой, вслушиваясь в тихий разговор.

– … окончательно и бесповоротно?

– Да на торговый флот.

– А ты понимаешь, мы завтра в море без годов уйдём. А подгодов так-то мало, и путёвых кот наплакал.

– Не надо на совесть давить, Владимир Алексеевич. Я своё Родине сполна отдал.

– Значит, до упора будешь дрыхнуть, качаться и киношку по ночам крутить?

– Значит буду.

– И домой пораньше не хочешь?

– Хочу. Только кто отпустит, если сам комбриг рапорта ждёт?

– Через неделю отпустим, если…

– Что если? Вы уж договаривайте, Владимир Алексеевич.

– Даю тебе шесть суток.

– Да вы, что шутить изволите, товарищ капитан-лейтенант?

– Сомневаешься в своих способностях? Тогда труби до победного.

– Хорошо. Идёт. Но одно условие – мои методы даже не обсуждаются в высоких инстанциях.

– Добро. Сговорились. Можешь через час приступать.

Дверь каюты брякнула об ограничитель. Грозный прошаркал мимо, хмыкнув в макушку обалделому подчинённому.

– Ну, теперь точно вешаться или за борт пора, – червячок предательского ужаса, шевельнулся в затылке.

– Макс! Хана ко мне!

– Поговорим на равных, – Смирнов выудил Аслахана из цистерны главного балласта и опять подслушивал сидя у переборки. – Ты мне нужен, как серый кардинал.

– Рад слышать такие лесные речи от собрата. Только двум кардиналам одинокого цвета трудно бывает найти общий язык.

– У нас с тобой разделение епархии.