Паутина

Епистимiя подняла р?сницы и показала на мгновенiе глаза, неожиданно прекрасные, глубокiе глаза, голубые, какъ горныя озера. Странно было вид?ть ихъ на этомъ нездоровомъ, изношенномъ лиц? плутоватой м?щанской ханжи.

– Если бы я васъ продала, – мягко и учительно, какъ старшая сестра мальчику-брату, сказала она, – такъ теперь зд?сь хозяиномъ былъ бы Мерезовъ, а, покуда, Богъ миловалъ: влад?ете вы.

Симеонъ порывисто всталъ отъ стола.

– Вотъ этимъ словомъ своимъ – "покуда" – ты изъ меня жилы тянешь.

Епистимiя опустила р?сницы. Губы ея опять тронула улыбка.

– Все на св?т? – "покуда". Одинъ Богъ, говорятъ, в?ченъ, а, что отъ челов?чества – все пройдетъ.

Симеонъ ходилъ, кружась по комнат? съ видомъ челов?ка, не р?шающагося выговорить то главное, для чего онъ началъ разговоръ. Наконецъ, остановился предъ Епистимiей, со сложенными на груди руками.

– Не могу я больше пытки этой терп?ть, – глухо сказалъ онъ. – Зав?щанiе должно быть въ моихъ рукахъ.

Женщина въ платк? промолчала.

– Слышала? – гн?вно прикрикнулъ Симеонъ.

Она не подняла р?сницъ и не изм?нила выраженiя лица, когда отв?чала:

– Копiю вы им?ли, a подлинникъ мн? самой нуженъ.

Симеонъ, стоя предъ нею, ударилъ себя ладонью въ грудь и заговорилъ, уб?ждая, быстро, порывисто:

– Сплетня плыветъ, Мерезовъ въ город?… пойми ты! пойми!.. В?дь мы на ниточк? висимъ. Стоитъ прокурорскому надзору прислушаться, – и аминь… Сыскъ…Сл?дствiе… Судъ… Пойми!

– Не пугайте, – холодно возразила Епистимiя, – не вчера изъ деревни прi?хала.

A онъ грозилъ ей пальцемъ и голосомъ:

– Пойдешь, за сокрытiе зав?щанiя, куда Макаръ телятъ не гонялъ.

Епистимiя, подъ платкомъ своимъ, передернула острыми плечами.

– Какое мое сокрытiе? – все т?мъ же ровнымъ тономъ сказала она. – Документъ понимать я не могу. И грамот? то едва смыслю. Вел?лъ мн? покойный баринъ бумагу хранить, – я и храню, покуда начальство спросить.

Симеонъ даже ногою топнулъ.

– Опять – покуда! Дьяволъ ты жизни моей!

Епистимiя продолжала тихо и ровно:

– Кабы еще я въ вашемъ, нын?шнемъ зав?щанiи хоть въ рубл?. помянута была. A то напротивъ. По той, мерезовской, бумаг? покойникъ мн? тысячу рублей награжденья отписалъ, a я, дуреха, и понять того не смогла, – не предъявляю. Это и сл?пые присяжные разобрать должны, что моей корысти скрывать тутъ не было ни на копейку.