Стихотворения 1838–1850 гг.

О тайнах ли сердца волшебно звучит он?

Проникнут любовью и негой пропитан, —

К воспетой красе он отважно летит

Полётом незримого мощного духа

И крадется змеем к святилищу слуха,

Где локон её, извиваясь, дрожит;

Он тут, он ей в грудь залегает глубоко,

И нежные перси тайком шевелит,

А бедный поэт, отчуждённый, далёко,

В толпе незаметный, печальный стоит.

И вот – на уста светлоокой царицы

Стих пламенный принят с бездушной страницы;

Он ею пропитан, и вновь, и опять,

И сердце в ней ходит с утроенным стуком,

И снова живым, гармоническим звукам

Дозволено эти уста целовать.

Потом эти звуки, с участьем, с любовью,

Прелестная шепчет, склонясь к изголовью…

Уснула… уста не сомкнулись… на них

Под тайной завесой, в роскошном затишьи,

Перерванный сном на крутом полустишьи,

Уснул в упоеньи восторженный стих;

А труженник песен? – Он чужд усыпленья;

Не в силах глубокой тоски превозмочь,

Он демоном страсти терзаем всю ночь,

Измученный, бледный, в слезах вдохновенья.

Стих, вырванный с кровью из жизни певца!

Ты весело рыщешь на поприще света.

Блаженное чадо страдальца – поэта!

Творенье! За что ты счастливей творца?

Страшись! Пожираемой ревностью к деве,

Поэт взнегодует и в творческом гневе

Тебя разразит беспощадной рукой,

Тебя он осудит на казнь и на муки,

Он гром твой рассыплет на мелкие звуки,

И звуки развеет в пустыне глухой.

Нет, детище сердца! не бойся угрозы:

Руки на тебя не поднимет певец;

Пускай на тебя только сыплются розы —

Он бодро износит терновый венец,

Пред роком не склонит главы злополучной —

Ты только будь счастлив, о стих громозвучной!

Готов он погибнуть – ты только живи,

Души его вестник, глашатай любви!

Мороз

Чу! С двора стучится в ставни:

Узнаю богатыря.

Здравствуй, друг, знакомец давний!

Здравствуй, чадо декабря!

Дым из труб ползёт лениво;

Снег под полозом визжит;

Солнце бледное спесиво

Сквозь туман на мир глядит.

Я люблю сей благодатный

Острый холод зимних дней.

Сани мчатся. Кучер статный,

Окрылив младых коней,

Бодр и красен: кровь играет,

И окладисто – горда,

Серебрится и сверкает

В снежных искрах борода.