Затейник

Средняя сестрица храбро выдвинулась вперед, но средний братец, считавший, как уже было сказано, всякое чужое в чем бы то ни было превосходство для себя позором, выдвинулся еще дальше.

Только меньшой стоял на месте.

– Ну-ка, теперь выдвигайся, кто больше всех напроказил! – сказал дедушка.

– Ну-ка! – сказала бабушка.

Средняя сестрица проворно очутилась на возможно заднем плане. Средний братец старался отретироваться еще дальше.

– Хе-хе-хе! – засмеялся дедушка, чрезвычайно утешенный своею остроумною выходкой.

– Хе-хе-хе! – засмеялась бабушка, чрезвычайно утешавшаяся всякою выходкой дедушки.

Все засмеялись, потому что все были довольны дедушкой и бабушкой и самими собою.

– А ты что там стоишь, черноглазый пенек? – обратился дедушка к меньшему братцу, который, приняв дедушкин поцелуй, оставался неподвижен. – В паркет хочешь врасти, а? Ну-ка, подойди поближе!

– Подойди же поближе к дедушке, – внушительно прибавил папаша.

– Как следует доброму внучку! – закруглила мамаша.

– Видно, напроказил? – продолжал дедушка. – Погляди-ка на меня! Прямо, прямо на меня!

Большие темные глаза, далеко уступающие в искрометности веселым глазам прочих братцев и сестриц, как будто утомленные долгим созерцаньем чего-то неясного и далекого, устремились в маленькие, с желтой пестринкой, зрачки дедушки.

– Ну, ну, – говорил с добродушным лукавством дедушка, – ну… уж моргни, моргни, я позволяю…

– Моргни, дедушка позволяет, – говорила, посмеиваясь, бабушка.

Но темные глаза не моргали, и выраженье их было несколько странное. Они, казалось, с недоуменьем вглядывались в улыбающуюся, испещренную алыми жилками физиономию дедушки, словно впервые только ее, как следует, видели.

– Что это он так сегодня надулся? – обратился дедушка к родителям.

– Для Нового-то года! – прибавила бабушка.

– Не понимаю… – начал папаша.

Но тут снова раздался звонок.

– Верно, Рублевы! – сказал папаша.

Раздался второй звонок.

– Верно, Кредитовы! – сказала мамаша.

Произошло маленькое движение. Дедушка и бабушка выпрямились, родители двинулись к выходным дверям, старшая сестрица таки ухитрилась, что и на ее личико хватило местечка в зеркале, в котором отразились быстро повернувшиеся к нему разнообразно убранные головки тетенек, дяденьки обдернули на себе лацканы, поправили галстуки, а у кого были усы, те разгладили и усы.