Рукотворный рай

Егорка и его братья устали, но знали, что надо закончить до конца. Маленькие тихо плакали, видя, как плачет мать.

Сильные руки мужиков подняли гроб, и понесли на кладбище, на приготовленное место, чтобы затем опустить в глубоко вырытую сырую, залитую водой и грязью яму.

–Помнишь Ивана? – спросил один.

–С детства помню, выросли вместе, вот и жизнь к концу подошла, и детей сиротами сделали… – ответил другой.

–Смерть она злая тетка, всегда рядом, – сказал третий мужик.

–Всегда, всегда… Война вроде далеко, а смерть рядом, ну, пару раз бомбы сбросили за бугром, и все на этом, а люди все гибнут…

–От этого и грустно мне, жить, да жить, детей растить, молод ещё был, а тут… беда.

–Горькая доля семье досталась, – сказала рядом идущая баба, и так бедствует, а человек то с умом был.

–А кто ж виноват? Судьба такая.

–Рассказывают, обвинили его, что, мол, сам виноват, не там стоял, не то делал, не по инструкции, мол, – кто-то влез в разговор.

–Инструкция, инструкцией, а жизнь ему она не спасла.

Гроб занесли на кладбище, мать обняла гроб и долго целовала, плакали бабы, словно от души отрывали кусок раскаленными клещами. Толпа прильнула к могиле, и смела Егорку и братьев в сторону, их никто не замечал, все были поглощены горем.

–Иван! Друг мой отзовись! Милый, отзовись – растолкал всех пьяный здоровенный кузнец, чуть не задавивший Егорку ногой, пришедший позднее всех, в руках у него была кованая кувалда, – пусти! Пусти поколочу! – кричал он, – уйдите от него! – все расступились, – я ему голову поправлю, поправлю голову, я принес, принес чем! – кузнец размахнулся.

–Держите его! Держите, гроб поколотит! – закричали из толпы, мужики бросились на него, и толпой, ели-ели оттащили от могилы, с трудом выдернули кувалду из огромных рук.

Надежда упала в обморок, и долго не могли её привести в чувства, поливали водой – не помогало.

–Померла что ль? – воскликнула соседка

–Дышит, дышит, не городи ты, сучья баба! – накричал на неё муж.

–Кувалду откинули в сторону, скрутили и усадили кузнеца перед надгробьем.

–Будет, как новенький, будет бегать! – кричал он, затем, мгновенно отключился и уснул, а проснувшись вечером, уже ничего не помнил, ни похороны, ни кладбище не обрисовались в его памяти.

–Ну что ты… бог с тобой, уснул окаянный черт, напился с горя, – засопел уставший от борьбы мужик.

–Хорошо успокоился, недобро и гроб разбил бы, и нам головы, вместе с Иваном отправились… на тот свет.