Всё, что я знаю о любви

Выбирал первый же магазин с понравившейся витриной, не озадачиваясь поиском, просил продавцов собрать подходящий комплект. После все «расходники» – носки, трусы, рубашки (набор на каждый день) велел множить на семь, чтобы вообще не заморачиваться. Покупки занимали не больше двух с половиной часов.

Съездил в Европу, Австралию, Америку, прокатился в Турцию, Египет, Тайланд – поездки меня утомляли. Для путешествий с удовольствием нужно быть открытым пустым сосудом, который можно медленно наполнять местными достопримечательностями.

Я же оказался заполнен под завязку – собственной значимостью, деньгами, высокомерием человека, одним прыжком покорившего Олимп.

Главным развлечением, которое вызывало азарт, требовало денег, времени, вносило в ежедневную жизнь разнообразие, – стали женщины и никогда не надоедавшая мне игра «в любовь». Без этой игры общаться с женщинами гораздо скучнее, чем выбирать одежду.

С каждой новенькой я исполнял обязательную программу: презентовал длинный рассказ о себе – одиночке, искателе божественной любви, прозрачно намекая, что, кажется, сейчас, после нашей встречи, поиск окончен.

Дальше следовала неделя-другая на самый лучший харьковский кофе. Легко кружил бы дольше, только дамы отчего-то уже на втором свидании выскакивали из трусиков, мне стоило больших усилий держать их в конфетно-букетных рамках. Не умеют все-таки растягивать удовольствие, наслаждаться предвкушением не умеют. Все скорей, скорей, скорей, замуж давай, замуж. Дуры.

С очередной фартовой раздачей прилетела двойка «К» – «Кайен», Кристина.

Я хотел Кристи. Кристи хотела «Кайен» и не хотела замуж. Отличное начало. Она прилагалась к машине как фирменный логотип, гарантируя спокойствие, вселяя абсолютную уверенность, что пока я верчу кайеновский руль, не нужно беспокоиться, где Кристина. Она рядом. Двадцатилетняя красотка. Брюнетка с длинными ногами, высокой грудью и чувственным ртом. Немного крупновата – большая ладонь, размер ножки не девчачий. Зато видная за версту. Единственная дочь провинциальной бляди и мотающего срок за сроком туберкулезника.

Я часто задавался вопросом: как случаются такие красивые люди на социальном дне? И каждый раз приходил к выводу – красота не принадлежит человеку, а потому надсоциальна. Ей всё равно, где быть. Случайно прорастая в самых непотребных местах, живет вечно. И если счастливый обладатель вдруг гасит божественную искру, она не погибает, скорей, находит выход, перетекая жизненной влагой в новый побег.