Ведьмина внучка

Я его скатаю и в ванну отнесу, там выдохнется.

– Нет, пусть лежит, – запротестовала Рита. – Он осенью пахнет! И листьями.

Рита сказала правду: в Женькином ковре слились воедино – небо и рыжая осень И где она нашла такой…(ковров в Москве в те времена было ен купить, днём с огнём не найти, но Женьке повезло).

– Не выбирала, схватила, что было, я узоры не разглядывала, в кассу побежала, пробивать, пока не расхватали. Думаю, возьму какой есть, на пол брошу, всё уютнее будет, а то у меня голый паркет…

– Сколько отдала-то? – спросила Ритина мама.

Ковёр был сказочно дорогой и сказочно тяжёлый. О том, как они втроём волокли его до электрички, а потом через всю площадь до Казанского вокзала, а потом втаскивали в вагон, у Риты остались тяжёлые воспоминания.

– Как же ты одна его повезёшь, на двух автобусах? – ужаснулась Вера Сергеевна.

– Дотащу как-нибудь, – весело сказала Женька. – Такси возьму.

– Такси?! Это ж деньги какие!

– Ты же сама говоришь, не донести. А у меня ещё сумки…

Денег Женька не считала.

Двое других детей Антониды, Галя с Николаем, также приходились Ритиной матери двоюродными сестрой и братом, но в Москву никогда не приезжали. Рита расспрашивала о них тётку, но любившая поговорить Женька рассказывала о них неохотно и мало. Зато о их матери, Антониде, Рита знала всё – от бабушки, родной сестры Антониды. И глядя, как беззаботно сорит деньгами Женька, думала: «Лучше бы матери отвезла, если лишние»

Антонида, баба Тоня, всегда жила в нужде, берегла каждую копейку и работала на износ: днём в совхозе, вечером на огороде, с которого кормилась вся семья.

Глава 3. Антонида

Тридцать лет назад

Как ни старалась Антонида, как ни выбивалась из сил, а жизнь не ладилась: то одно несчастье, то другое… То картоха не уродилась – а у всех-то вёдрами! То капусту тля сгубила – а у других кочаны пудовые, не поднимешь! То ни с того ни с сего куры дохнуть начали – а у соседей ничего, все живы.

Летом и того пуще беда случилась – корова захромала, со стадом ходить не могла. Ветеринар осмотрел ногу и сказал, что у Милки гноится копыто. Возился долго, соскребал гной, сыпал на копыто белым порошком стрептоцида, мазал его вонючей мазью и обёртывал чистым тканевым лоскутом. Милка смотрела на ветеринара грустными глазами и ногу не отнимала – понимала, что её лечат.